Шестерки умирают первыми

На мгновение в комнате повисло неловкое молчание.

— Прошу извинить, я приехал немного раньше, — виновато произнес Русанов. — Вы заняты? Мне подождать?

Настя смотрела куда-то в потолок, стараясь не встречаться глазами ни с гостем, ни с Игорем. Надо же, как неудачно вышло! Интересно, услышал Русанов конец их разговора или нет?

— Нет, мы как раз вас ждали, — без улыбки сказал Лесников. — Пойдемте в мой кабинет.

Игорь увел Русанова, а Настя осталась у себя, продолжая копаться в бумажках и с интересом ожидая, как пройдет первая встреча Игоря с сотрудником министерства.

По привычке она сразу начала анализ с деления на две части: то, что она видела, соответствовало действительности или было притворством, ширмой, ложью. Единственная реплика Русанова, произнесенная виноватым голосом, могла свидетельствовать о робости и застенчивости, может быть, об излишней деликатности. Сам факт того, что работник министерства приехал на Петровку к рядовым сыщикам не просто не опоздав, а даже раньше назначенного времени, свидетельствовал о многом. Но если это был хорошо продуманный спектакль, то, пожалуй, опасения ее были не напрасны. Министерство глазами и ушами Русанова будет наблюдать за ходом раскрытия убийства, и если ход этот министерству не понравится, то его будут стараться изменить руками того же Русанова. Или начнут мешать оперативникам с Петровки, или вообще заберут дело себе — и концы в воду. Кого теперь нераскрытым убийством удивишь? Одним меньше, одним больше…

3

— Давай на «ты», — сразу предложил Русанов, — так проще.

Они с Игорем сидели в кабинете, который тот занимал вместе с другим сотрудником, в данный момент, к счастью, отсутствовавшим.

— Я сейчас расскажу тебе о Димке Платонове все, что знаю. Понимаешь, я уверен, что он не совершал убийства, но я знаю его столько лет, что мне и ошибиться недолго. На давнего друга смотришь совсем другими глазами, согласен?

Игорь молча кивнул. Русанов ему понравился сразу, но природная осторожность заставляла искать в его словах второе дно.

"

"— Сколько я знаю Димку, он всегда был честным, — начал Сергей. — Он мог делать глупости, он бывал неосмотрительным, он часто ошибался, впрочем, не чаще, чем любой из нас. Но он всегда был честным. Чтобы ты не думал, что я выгораживаю друга, скажу тебе сразу: я отдаю себе отчет в том, что видел только ту сторону Дмитрия Платонова, которой он сам поворачивался ко мне. Была ли другая сторона и если была, то какая она, я не знаю. Это первое. Теперь второе.