Шестерки умирают первыми

И ведь могло бы ничего и не быть, если бы дурак Генка не стучал Трофиму. Если бы не это, век бы ему не видеть ни Виталия Васильевича с его заказом, ни Трофима с его требованием в течение трех дней стереть с лица земли снайпера, застрелившего его внука.

В недрах сознания Паровоза-Кабанова зрело решение, возможно, далеко не самое удачное, но дававшее хоть какую-то надежду. К вечеру понедельника решение из недр сознания поднялось на поверхность, и Виталий Николаевич, помучившись с полчаса, все-таки снял телефонную трубку.

— Здравствуй, Виктор, — осторожно сказал он, услышав на другом конце знакомый баритон.

— Вечер добрый, — ответил Виктор Алексеевич Гордеев, не узнавая собеседника.

— Кабанов моя фамилия.

— Паровоз?! Какими судьбами? Ты в последние годы меня избегать начал, — насмешливо поддел его Гордеев. — Провинился в чем, что ли?

— Я, Витя, не по твоей части. Ты же у нас в Москве главный ловец душегубов и насильников, а под меня все твои коллеги-экономисты подкапываются. Ты им шепни по-дружески, Виктор, пусть на меня силы зря не тратят, я честно живу, и деньги у меня честные.

— Ой, ладно тебе, Паровоз, о том, какой ты честный, легенды ходили, еще когда мы с тобой в пионерах да в комсомольцах штаны протирали.

— Грех тебе, Виктор, старым мне пенять, — усмехнулся в трубку Кабанов. — Забыл, как ты из троек по химии не вылезал, а я тебя в круглые отличники вытащил?

— Ну, на то и Паровоз, чтобы тащить. Специальность у тебя такая. Вообще-то ты молодец, Виталя, ты хорошую идею мне тогда подкинул, насчет разделения труда.

— Это хорошо, — неожиданно серьезным голосом откликнулся Кабанов. — Потому что мне с тобой поговорить надо.

— Хочешь встретиться? — предложил Гордеев.

— Не могу. Пасут меня.

— Кто? Наши?

— Да какие ваши! Мой собственный, хрен бы его взял. Стучит на меня самому Трофиму.

— Чего ж ты так неосмотрительно? — посочувствовал Виктор Алексеевич.

— Да я только на днях узнал, что он стучит. Так-то он парень хороший, надежный, я ему доверяю. Но то, о чем я хочу с тобой поговорить, должно мимо него пройти. Не приведи господь, Трофим узнает, что я с тобой связался.

— Говорят, крут ваш Трофим? — полюбопытствовал полковник.

— Крут, ох крут, — подтвердил Кабанов. — И, между прочим, у него, как у всякого уважающего себя мафиози, есть люди в твоем ведомстве.