Любовь во тьме (ЛП)

Я хочу сказать, что это из-за стресса этого года или просто старой доброй бессонницы, но каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел образы Неры, дающей свой номер другому парню, отпечатанные у меня под веками.

Когда я в конце концов заснул, то проснулся весь в поту. Я винил в этом жару конца сентября — хотя было не слишком жарко — и отсутствие кондиционера в моей дерьмовой квартире, а не тот факт, что она снилась мне на свидании с кем-то другим.

Я ни за что не собирался продолжать позволять ей вот так преследовать меня в снах и кошмарах.

Так сказать, я застрял, прокручивая в голове ту ночь в Женеве. Не помогло и то, что последнее слово осталось за ней после того, как я написал ей вчера.

Я: Не пытайся заставить меня ревновать, Нера. Это не сработает.

Нера: Похоже, в тот вечер в баре все прошло довольно успешно.

Я не ответил, не желая признавать ее правоту. Не ревность побудила меня пойти за ней той ночью. Этого не могло быть. Я никогда не был собственником по отношению к женщинам, не говоря уже о том, чтобы интересоваться чем-то больше, чем одной ночью.

Нет, это было отвращение при мысли о поражении. Вот и все.

Теперь я был вынужден снова посмотреть ей в лицо.

Не вглядываясь в толпу и не выискивая ее, я инстинктивно знал, где она сидит. Ближе к началу, в третьем ряду, на среднем месте.

- Урок начнется через две минуты, так что садитесь”, - говорю я ученикам, все еще слоняющимся без дела и болтающим со своими друзьями.

Мой телефон звонит, и я достаю его из сумки, чтобы поставить на беззвучный режим.

Нера: Ты должен знать.

Нера: На мне нет трусиков.

Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться с ее взглядом, когда мое кровяное давление падает. На ее лице торжествующая улыбка, но я едва замечаю это, потому что слишком занят осознанием того факта, что на ней гребаная юбка.

Стол, за которым она сидит, не имеет передней панели, поэтому нечего закрывать ее ноги. Когда она замечает, что я смотрю, она слегка раздвигает их.

Я выдыхаю с шипением, когда кровь стучит у меня в висках.

Она слишком далеко, чтобы я мог разглядеть что-либо, кроме темных теней, но одного осознания того, что ее киска выставлена на всеобщее обозрение, достаточно, чтобы перекрыть доступ кислорода в мои легкие.