Ложь, которую мы крадем (ЛП)

— Ужасно лицемерно с твоей стороны, Теодор. —Тэтчер отвечает, глядя на него сверху вниз.

Нам не нужно говорить вслух, что мы знаем об отношениях Рука и его отца. Он знает, что нам хорошо известно, что происходит, когда он выходит из себя.

Больше мы ничем не обмениваемся до тех пор, пока его машина не выедет с парковки.

Я поворачиваюсь к Руку, кладя руку ему на плечо: — Можем ли мы убить его?

— Я поддерживаю это, а если говорить от имени немого, то он третий. — добавляет Тэтчер.

Он качает головой, глядя на серое небо, будто в этих облаках есть какое-то послание для него.

— Нет. Смерть для него награда. Я хочу, чтобы он страдал. Прямо как я.

С самого детства я всегда хорошо разбирался в цифрах. С самого детства я всегда хорошо разбирался в цифрах. Возможно, это связано с отцом, который научил меня считать карты, еще в раннем детстве, но я все равно предпочитаю цифры всему остальному.

Два плюс два всегда будет четыре.

Квадратный корень из ста шестидесяти девяти никогда не будет равным тринадцати.

В математике все имеет фиксированное значение, конечно, есть разные способы получить ответ, но большую часть времени следует установленной формуле, и она каждый раз дает одно и то же решение.

"Математика проще, чем такие вещи, как английский или люди. Оба слишком сложны, у них может быть несколько ответов, восемнадцать тысяч различных способов разбить стихотворение или прочитать, что кто-то имеет в виду, когда говорит: — Я в порядке.

В мире, где все имеет слишком много вероятностей, я предпочитаю числа.

Я тереблю лежащую передо мной чистую тетрадь, постукивая концом ручки по белым листам, готовым к началу урока. Все остальные вокруг меня общаются, находят путь к местам, окружавшим лекционный зал. Я выбрала место сзади слева от первого, потому что ненавижу ощущение, будто кто-то говорит обо мне за моей спиной.

Также, по общему признанию, любила, когда люди смотрели.

Занявшись делом, я вытаскиваю свой компьютер из сумки с книгами, ставя новенький MacBook на стол в благоговейном трепете от того, что у меня вообще есть один из них.

— Брайар, верно? — Я ловлю себя справа, неосознанно вздрагиваю, прежде чем встретиться с парой нежных голубых глаз.

Мои брови хмурятся, потому что я не понимаю, что он делает, разговаривая со мной, или откуда он знает мое имя.

— Я Истон, Лиззи упомянула, что ты новенькая в городе.