Ложь, которую мы крадем (ЛП)

— Пытаешься меня напугать? — говорю вслух, медленно вытирая руки, прежде чем оборачиваюсь.

Я вглядываюсь в темноту гостиной, лицо Рука освещается единственным пламенем его зажигалкой, когда он щелкает ею между костяшками пальцев и пальцем. Я замечаю одиночную бриллиантовую спичку, лежащую у него во рту, а алый кончик выглядывает сбоку.

Он откинулся в кожаном скошенном кресле, сложив руки по бокам, и смотрит на меня сквозь темноту.

— Если бы хотел, ты бы меня не услышал. — возражает он.

Я перемещаюсь в кресло напротив него.

— Тэтчер. — Здороваюсь, когда вижу, как его тень проходит мимо меня, садясь слева от нас.

Тэтчер ростом шесть футов четыре дюйма (193 см) — самый высокий в группе. Не то чтобы ему нужен рост, чтобы кого-то напугать.

Он закидывает одну ногу на другую, лодыжка упирается в колено.

Я скриплю зубами, этот напыщенный мудак знал, что я ненавижу, когда меня так называют. Известно, что пока мы были друзьями, но это был бы не он, если бы не пытался залезть кому-то под кожу.

Видите ли, вены Тэтчера постоянно перекачивались ледяной водой, а мои всегда кипели.

— Ты действительно хочешь поговорить о том, что людей раздражает, Тэтчер? Я поднимаю бровь, глядя на его костюм от Армани. Я уже давно научилась не подвергать сомнению его экстравагантный гардероб.

— Я бы не хотел, чтобы тебе снились кошмары. — Он ухмыляется, и я ничего не могу поделать с тем же, что и у меня.

Я бы солгал, если бы сказал, что не хотел в какой-то момент оторвать каждому из них головы. Мы знали, как нажимать на кнопки друг друга. Однако прямо сейчас мне напомнили, как я убью любого, кто попытается сделать то же самое.

Вот почему я хочу остаться в этом богом забытом городе, потому что один из наших был осмеян.

— Где Сайлас? — Спрашиваю я.

— Спит в первый раз, черт возьми, я даже не знаю. — Отвечает Рук.

— Не будь наивным, Рук. Сайлас больше не спит. Когда он это делает, то видит ее. Мы все это знаем. — вмешивается Тэтчер, напоминая всем нам, почему мы здесь вообще.

Напольные часы в коридоре бьют, сигнализируя, что наступила полночь. Вес его слов вкрадывается в комнату. Гнев, который я только что пытался выпустить ранее, снова начал подкрадываться.