Королева теней (ЛП)

Рован пожал руку Шаолу, пожелав ему удачи. Когда Принц Фэ обернулся к Аэлине, она вместо него сосредоточила свое внимание на порванном уголке его плаща — как если бы он когда-то давно зацепился за какое-то препятствие и оторвался. Она продолжала смотреть на порванный кусочек плаща, когда обняла его — быстро, крепко, вдыхая его запах, возможно, в последний раз. Его руки задержались на ней, как если бы он держал ее немного дольше, но она обернулась к Эдиону.

Глаза Ашериров встретили ее собственные, и она коснулась лица, которое было обратной стороной ее изувеченной монеты.

- За Террасен, - сказала она ему.

- За нашу семью.

- За Марион."

"- За нас.

Медленно, Эдион вытянул свой клинок и преклонил колени, его голова склонилась, когда он поднял меч Оринфа.

- Десять лет в тени, но ни днем дольше. Свет возвышается над тьмой, Ваше Величество.

В ее сердце нет места слезам, она не позволит и не уступит им.

Аэлина забрала из его рук клинок своего отца, его вес был непоколебимой, твердой уверенностью в руках.

Эдион поднялся, возвращаясь на свое место возле Рована.

Она посмотрела на них, на трех мужчин, которые были всем — больше чем просто всем.

А затем она улыбнулась с последней толикой мужества, отчаяния и надежды на проблеск этого великолепного будущего.

- Давайте сотрясем звезды.

Глава 68

Карета Лисандры извивалась по переполненным улицам. Каждый квартал проезжали втрое дольше обычного, из-за толпы на центральном рынке и площади в честь празднования солнцестояния. Никто не знал, что должно было произойти, или кто пробивался через весь город.

Ладони Лисандры вспотели в ее шелковых перчатках. Эванджелина положила голову на ей на плечо, она была сонной и с небольшим утренним жаром.

Они должны были уехать еще вчера вечером, но… Но она должна была попрощаться.

Ярко одетый гуляка наткнулся на карету, и кучер прокричал, чтобы им освободили дорогу. Никто не обратил на это внимания.

Боги, если Аэлине нужны были зрители, то она выбрала идеальный день.

Лисандра выглянула в окно, когда они остановились на перекрестке.

- Долго еще? - пробормотала Эванджелина.

Лисандра погладила ее руку.

- Еще немного, малышка.

И она начала молиться – молиться Мэле Огненосице, чей праздник сияет так ярко и ясно, и Темис, которая никогда не забывала о животных в клетках этого мира.

Но она больше не в клетке.