Испытание Виктории (ЛП)

Блайант дал ей двойную дозу противоядия, но гарантии не было. Она была такой маленькой, что невозможно было определить, сколько она проглотила, — он крепче обнял возлюбленную и притянул ее ближе, когда вспоминал. — Прошло почти два дня, прежде чем она проснулась.

— Тетя Кэсси пела мне, — Виктория встретилась взглядом с матерью, и убедилась, что та все поняла. — Но она пела неправильно.

— Она всегда так делала, чтобы вывести тебя из себя.

— Сработало. Виктория проснулась без побочных эффектов яда, — сообщил Лукас.

* * *

— Вы поймали эту женщину? — спросил Питер.

— Нет, не тогда, позже она чуть не убила Кэсси.

— В чем, черт возьми, была проблема? — Питер был в ярости.

— Папа, было много других проблем. Дядя Уильям считал, что отравление связано с мятежниками. Они только за неделю до этого изъяли нить из моей руки.

— Тори, я рассказал твоему отцу о нити.

— Нить? Какая нить? Что за нить? — потребовала Синди.

— Мам, это не имеет значения.

— Не говори мне, что это не имеет значения! — у Лукаса дрогнул уголок рта — он теперь знает, откуда у Тори эта черта — ответственность за тех, кого любишь.

— Синди, успокойся, — попытался охладить ее пыл Питер.

— Не говори мне, чтобы я успокоилась, Питер Метью Чемберлен! Она моя дочь, мой первенец! Я имею полное право знать, что происходит! — вдруг она закашлялась.

Девушка поддалась спиной вперед.

— Разве она не удивительна? — глаза Тори наполнились слезами.

— Она мать своей дочери, — Лукас снова обнял ее и притянул к себе.

— Прекрати отвлекать, Виктория Линн Чемберлен, и объяснись! — смеясь сквозь слезы, Тори смотрела на свою мать. — Что смешного, юная леди? — если бы Синди стояла, то топнула бы ногой.

— Ничего, мне просто нравится, как моя мама кусает меня за задницу, прости, мам, но это было так давно, — слезы наполнили глаза Синди, когда она представила, сколько ее крошке пришлось пережить — ей пришлось совсем не сладко.

— Как бы то ни было, но вы обязаны ответить на мой вопрос.

— Верно, — глубоко вздохнув, Виктория устроилась поудобнее. — Когда меня похитили в Кайсери, мятежники вживили мне в руку так называемую «нить».