Эффект Грэхема (ЛП)

Я думаю, что одна из моих любимых черт в Диане — это то, как сильно она любит быть одна. В наши дни это редкость.

Я потягиваю разбавленное пиво и болтаю с Миллером и Уитни, но все время остаюсь настороже. Я не верю, что все будет так просто. Эти ребята всю неделю боролись за места в составе. Затяжной антагонизм висит в воздухе, как радиационное облако после взрыва ядерной бомбы. Даже когда они пьют, танцуют и раздают косяки по кругу, между двумя фракциями все еще существует четкое разделение.

Два часа все остается спокойно.

Когда ветер меняется, внезапно дым летит мне в лицо, и у меня слезятся глаза. Я отступаю назад, пока мои плечи не упираются в твердую стену.

Я удивленно оборачиваюсь и понимаю, что это грудь Райдера.

Господи Иисусе.

— Извини, — говорю я.

— Все нормально. — Он указывает на парня рядом с собой. — Ты же знаешь Шейна?

— Не официально. — Я протягиваю руку. — Я Джиджи.

Рукопожатие Шейна затягивается, как и его соблазнительный взгляд.

— Сокращенно от Жизель, верно?

Я отдергиваю руку и сердито смотрю на Райдера.

— Вообще-то, нет. Совсем нет. Просто этот король выпускного — обычный осел.

Шейн начинает смеяться.

— О, вы только посмотрите, — говорит он своему другу.

Райдер сердито смотрит на него.

— Линдли! — кричит кто-то возле костра. — Нужна твоя зажигалка.

— И это моя реплика для ухода, — весело говорит он и подмигивает мне. — Приятно было повидаться с тобой, Жизель.

— Посмотри, что ты начал, — обвиняю я Райдера.

— Я отказываюсь верить, что твое имя не сокращение от чего-то, — таков его ответ.

— Ну это правда так. Во всем виноват мой отец. Он выбирал имя. Мама отвечала за имя моего брата, и она выбрала обычное.

Какое-то мгновение Райдер созерцает оранжево-красные угольки, танцующие в воздухе. Затем он оглядывается.

— Ты с нетерпением ждешь нашу завтрашнюю секретную тренировку?

— Почему тебе обязательно нужно, чтобы это звучало так грязно?

Он наклоняет голову."

"— Я вообще-то говорю нормально. Думаю, это у тебя проблемы.

Боже. Может быть, он прав. Я полностью разлеглась на ковре, и теперь у меня секс на уме двадцать четыре часа в сутки.