Девочка-мечта (ЛП)

– Да погоди, ты, – отмахивается от ее вопроса Толмацкий, и я улыбаюсь, раздумывая, сказать или нет старику, что меня приняли за «шестерку». Хотя…пофиг.

Поставил тачку на сигнализацию, кивнул и молча потопал туда, куда просили. Злой как черт. Но, а что делать? Мне на этого дядю еще пахать и пахать, пока повинность отработаю. А потом уволюсь, к чертовой бабушке, чтобы не видеть, ни его, ни его гребаную дочь.

Которая зачем-то стала еще красивее…

В лифте ехали молча, хотя папа с дочкой что-то между собой обсуждали. Я же упорно полировал взглядом свои кеды и еще все ближе и ближе подходил к точке кипения.

Ладно…

Доходим до моей вотчины, проходим огромный опенспейс, набитый работниками под завязку. Все таращатся на нас, кто-то замирает в проходе, смотря на Сан Дмитрича как на идола, ибо он тут не частый гость. А кто-то на меня. Ну да, я никогда еще не появлялся на рабочем месте в повседневной одежде – костюмы наше все.

Наконец-то!

Сразу плюхаюсь на диванчик для гостей и складываю руки на животе. Боковым взглядом вижу, как Толмацкий занимает мое место во главе длинного стола, а его дочь мостится на противоположном конце.

– Вот и добрались, – вскидывает руки мужчина и я перевожу на него ироничный взгляд, – ну, собственно.

– Ну, не томи, отец, – и блондинка подперла рукой подбородок, – это мой новый рабочий кабинет?

Чё?

Я даже с дивана встал, а Толмацкий как-то хищно мне улыбнулся. Да! Даже глаза заблестели. Старый пройдоха!

– Стас, помнишь я тебе говорил, чтобы ты зама не искал, так как я тебе человека нашел?

Вашу ж мать! Помню…Но! На хер! Не нужен мне такой человек!!!

В голове бомбят петарды, дар речи отказал, стою и просто выпадаю в нерастворимый осадок.

– Пап? – выдохнула Толмацкая и непонимающе закрутила головой.

– Сан Дмитрич, – предостерегающе начал я.

– Ой, да брось! У тебя опыта больше года, а я ее куда сейчас после заморской шараги дену, ну?

– Вы сейчас про кого говорите? Я ничего не понимаю, – развела руками блондинка и я, не стесняясь, осклабился в ее сторону.

– Ну, что тут непонятного, дети мои?

И наше молчание в полнейшем ступоре, казалось бы, только развеселило старика.

– Короче! Вот твой зам, Стас.