Девочка-мечта (ЛП)

– Как так? – повела я плечами.

– Как будто ты Андрей Чикатило.

– П-ф-ф…

– Ревнуешь, я же вижу. Давай прикинемся парочкой. Хочешь?

– Нет, Дима, не хочу, – а потом подумав с полминуты, все же выдала, – но прикинемся.

Я тогда под одеялом ревности, боли и неразделенной любви совершенно не понимала, что мучаю Димку. А он старался. Букеты мне таскал, все на какие-то выставки и в театры меня приглашал, в кино, на коньках кататься. На Новый год подарил золотой браслет, а я не приняла. Обиделся, даже попытался мне высказать что-то, но я его быстро осекла.

Плевать мне было. Совершенно! А после зимних каникул Седых стал настолько навязчивым, что откровенно стал меня раздражать. Его было слишком много в моей жизни, до такой степени, что однажды, уже в конце апреля, я не выдержала и сказала:

– Хватит, Дим, мне надоели эти игры.

Да и толку от них особо не было. Мне казалось, что Гордеев совсем меня не замечает, да и Рябову особо тоже, хотя на всех переменах она вешалась на него словно бешеная обезьяна. Потом перед майскими праздниками она нам просто вынесла мозг россказнями, что на все выходные они со Стасом едут отдыхать за город.

Будет там у них репетиция выпускного типа. И с намеком поигрывала бровями. Сучка!

– Ты за него замуж что ли собралась, Ряба? – спросил со смешком Седых."

"– Какой замуж, Димасик? Пусть сначала на ноги встанет, покажет на что он способен ради меня. А пока я его даже с родителями знакомить боюсь. Папа мне башку за такое оторвет. Стас из неблагополучной семьи, да и кто знает, что у него там за генетика.

Это он сейчас подает надежды, а на деле окажется, что его предел – это ПТУ и работа в Маке. Я в зачуханском клоповнике жить не готова, а на отечественной тарантайке ездил полоть картошку так и подавно.

Я тогда этот поток словесной диареи не выдержала. Просто встала из-за стола и ушла, еще даже не зная, что ровно через месяц случай сведет меня и Гордеева в застрявшем лифте.

До сих пор вспоминаю и мурашки по телу бегут. Он, я и замкнутое пространство.

И кажется, что воздух скоро затрещит от нарастающего напряжения. И вот уже Стас одним уверенным движением стягивает с себя толстовку. В полумраке мелькнула полоска голой кожи на его стальном прессе, когда футболка немного задралась.

Пришлось сглотнуть и скрестить ноги. Но так было всегда, когда я смотрела на него, а теперь это усугубилось в сотни раз. И я бы рада была ругать себя и одергивать, что нельзя, что он парень моей теперь уже бывшей подруги, но не могла.