Дипломатический труп

Кабель уходит в пол. Я не стал дергать, чтобы ничего не нарушать. – Крячко кивнул на последний целый гараж в этой линии. – Только отсюда. Больше и неоткуда.

Гуров пошел к машине следственной группы, где опера допрашивали сторожей.

Он взял за рукав председателя кооператива, подвел куда надо и спросил:

– Этот гараж кому принадлежит? Он не брошен?

– Нет, действующий. Кондратьева числится хозяйкой, только она умерла несколько лет назад. А теперь сынок ее тут хозяйничает. Редко бывает, но за прилегающей территорией следит и платит исправно.

– А как вы за свет берете с членов кооператива?

– У каждого стоит опломбированный счетчик.

– Кондратьев платит больше других или меньше?

– Примерно в серединке. Я так говорю, потому что у нас есть такие, кто много жжет света. Станки там у них стоят, сварочное оборудование. Есть и такие, которые совсем мало платят.

– Адрес этого Кондратьева мне принесите! Никому ни звука о том, что я интересовался им! Поняли меня?

– Так точно! – Председатель сурово свел брови.

Лешку Кондратьева в подпол спускали вниз головой. От этого все ссадины и кровоподтеки на его теле, особенно на голове как будто набухли и стали невыносимо пульсировать. Если Санек не подхватит, то эти упыри его просто бросят, а там ступеньки. Но руки друга подхватили избитое тело. Больше Лешка ничего не помнил.

Очнулся он от холода, который приятно обнял его голову и забирался под рубашку. По коже парня побежали мурашки, но он пришел в себя.

Сказать парням было нечего. Сами палачи это, видимо, понимали, поэтому работали с неохотой. Но Бурый приказал и уехал. А его распоряжения всегда выполняются.

– Ты как, Леха? – хриплым, почти неузнаваемым голосом спросил Санек.

– Жить буду, если нас перестанут бить.

– Ты слышишь?

– Чего? В голове шумит, как Ниагарский водопад.

– Наверху что-то происходит. Похоже на драку и тихую стрельбу.

– Как это тихую? С глушителями, что ли?

Санек не ответил. Сверху затопали ноги, сразу несколько человек, много. Отлетали в стороны стулья, где-то треснуло и рассыпалось стекло. Потом кто-то громко велел принести инструмент.