Дипломатический труп

 – Охранник вытянулся в струнку, невольно демонстрируя свое недавнее отношение к МВД. – Проходите. Лифт вон там справа, в нише. Вам на двенадцатый этаж.

– Спасибо. – Гуров сунул удостоверение в карман и зашагал в указанном направлении.

Чистые полы, покрытые плитками искусственного мрамора, цветы вдоль стен.

«Жаль, что мы когда-то потеряли вот это, – подумал Гуров. – Почему-то с семнадцатого года стало не принято жить в чистых домах с красивыми подъездами. Что там говорил профессор Преображенский у Булгакова? Разруха прежде всего в головах? Это точно».

Дверь Гурову открыла благообразная старушка с абсолютно седыми волосами, в платье с закрытой шеей и белом кружевном переднике. Боже, сыщик такие только в кино и видел, хотя и вырос в не самой бедной семье генерала милиции! Жена или экономка? Кажется, жена. Уж больно похожа эта милейшая, но строгая женщина на многолетнюю хранительницу покоя старого заслуженного профессора.

– Полковник Гуров, Лев Иванович, – представился сыщик, еле удержавшись от того, чтобы щелкнуть каблуками и боднуть воздух головой.

"– Прошу вас, полковник. – Старушка посторонилась и ревностно глянула на ноги гостя.

Не вздумается ли ему снимать ботинки и щеголять в приличном доме, пардон, в носках?

– А вы, простите, будете Зоя Валерьевна? – вежливо осведомился Гуров. – Супруга профессора?

– Да, Зоя Валерьевна. – Старушка степенно склонила голову. – Прошу вас в кабинет. Юлий Адамович действительно ждет вас.

Гуров кивнул и двинулся по длинному просторному коридору к широким двустворчатым современным дверям с остеклением.

– Я прошу вас, товарищ полковник, не огорчать Юлия Адамовича, не волновать его, – зашептала за спиной сыщика супруга профессора. – Он, знаете ли, в последнее время недомогает. Вы просто обязаны щадить его.

– Непременно. – Гуров чуть было не добавил «сударыня».

Ответом ему была одобряющая улыбка профессорши. Кажется, она уловила это непроизнесенное слово и поняла, что сей жандарм, пардон, высокий чин из уголовной полиции очень неплохо воспитан. Лев Иванович снова двинулся в долгий путь до дверей кабинета по этой обширной квартире.

«Странно, – подумал он. – Почему я отношусь к этим людям как к ровесникам революции или даже персонажам, жившим еще при старом режиме? Профессору, насколько я помню, восемьдесят пять лет.