Дипломатический труп

Отложив бумаги, Гуров еще раз воспроизвел в памяти свою встречу с «Биллом» в музее. Самое смешное заключалось в том, что Саймон Хаар прекрасно знал, что Лев – сыщик из России, который расследует причины смерти Горбылина. Кроме того, этот «Билл» играл свою фальшивую роль археолога-любителя, с самого начала зная, что русский опер его уже вычислил и опознал как сотрудника американского посольства. Даже больше – знал он и то, что Лев лишь делает вид, будто ему верит. И тем не менее он, не моргнув глазом, продолжал корчить из себя увлеченного простака.

А смысл этого лицедейства сводился к тому, чтобы сделать вброс определенной информации. Он как бы натолкнул Гурова на мысль об истинных причинах смерти врио атташе. Это, понятное дело, не могло не стать поводом к тому, что русский опер сделает определенные выводы и выполнит определенные действия. А именно – найдет-таки идола, зависшего на промежуточном этапе передачи к заказчику. Для «Билла» именно этот момент и был наиболее важен.

Его не пугало то, что Гуров, найдя изваяние Аттальтунтикана, скорее всего, вернет его в музей.

Памятуя о приведенной в интернет-материалах информации о меркантильности Хаара, Лев не мог не предположить и такой ход, как «развод на бабки» своих же нынешних единоверцев.

«Хитер, зараза! – кинув бумаги в стол, Гуров рассмеялся. – Ох, хитер! Типично американский деляга, мастер загребать чужими руками жар и въезжать в рай на чужом горбу. Ну, ничего, мы еще посмотрим, кто из нас хитрее!»

Он созвонился с Алессандро Барре и, уточнив, что тот владеет английским и даже в некоторой степени русским, договорился с ним о встрече.

– Всякому понятно, что там, где пахнет десятками миллионов долларов, где замешаны сектантствующие фанатики, очень трудно рассчитывать на то, что выставленный в музее предмет, стоящий таких денег и имеющий культовое значение, не попытаются украсть, как это уже было.