Человек в зеркале (ЛП)

— Вот... — сказала я. — Я получила этот шрам, когда была чуть старше тебя. Я пыталась помочь маме, решила погладить одежду, но не понимала, насколько горячим может быть утюг, поэтому обожглась. Кожа зажила, но посмотри, остался шрам.

Он долго смотрел на шрам, я хранила полное молчание.

— Это же больно? — наконец спросил он.

— Уже нет, но тогда мне было очень больно, когда все произошло. Я долго плакала. Папа прикладывал мне лед и еще что-то.

— А можно мне его потрогать?

— Конечно, если хочешь.

Он протянул руку и коснулся моего шрама, его пухлые маленькие пальчики пробежались по зарубцевавшейся белой коже.

— Если бы у меня было еще два таких же шрама, разве я была бы похожа на чудовище?

Он задумался, потом отрицательно покачал головой.

— А если бы у меня было еще десять, Закари?

На этот раз ему не нужно было думать. Он тут же отрицательно покачал головой.

— То же самое и с твоим отцом. Он не чудовище только потому, что у него есть шрамы на лице.

— Но он всегда сердится на маму.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, это не так.

Он кивнул.

— Да, сердится. Он заставляет ее грустить, потому что хочет забрать меня у нее.

Я не знала, как мне ему все объяснить.

— Все это неправда... — не выдержала я.

В ответ он лишь нахмурился."

"— Так мама сказала, — упрямо повторил он.

Если я не буду осторожно с ним в разговоре, то навлеку на себя большие неприятности.

— Я не говорю, что она солгала или что-то в этом роде.

Тут появилась миссис Блэкмор с обедом для Закари, я повернулась, чтобы забрать у нее поднос.

— Спасибо, — сказала я с улыбкой. Поставив перед ним поднос, тихо выпустила свое последнее замечание. — Твой отец очень любит тебя и хотел бы проводить с тобой больше времени, так что не бойся его, хорошо?

— А как же мама? Я думаю, ей не понравится, если я буду с папой проводить время.

— А как насчет того, чтобы позволить папе разобраться с мамой?

Он терпеливо кивнул, и я еще больше влюбилась в этого ребенка.

35

Шарлотта

Я вспомнила…

Я вспомнила поцелуй…

Все остальное было смутным и похожим на сон, но поцелуй был ярким и живым. Я даже чувствовала его вкус. Он был именно тем глубоким поцелуем, как я представляла себе в детстве, который подарили Белоснежки или Спящей красавице. В этом поцелуе было все. Страсть, романтика... великая любовь.