Bad Therapy: Why the Kids Aren't Growing Up

В кратчайшие сроки мой психотерапевт стал действительно дорогим другом, который соглашался со мной почти во всем и любил говорить гадости о людях, которых мы (вроде как) знали вместе.

У меня был замечательный год. Мой парень сделал предложение руки и сердца. Я согласилась. А потом, за месяц до того, как мы должны были пожениться, мой психотерапевт бросил бомбу: ""Я не уверен, что вы двое готовы к свадьбе. Возможно, нам нужно еще немного поработать"".

Я испытал деморализующий шок от того, что вошел в стеклянную дверь.

Мой психотерапевт была грозной женщиной. За плечами у нее было не менее пятнадцати лет, докторская степень по психологии и, судя по всему, крепкий многолетний брак. Она вскользь упоминала о том, что никогда не пропускает пилатес. Однажды я застал ее за безупречным столом перед сеансом, когда она ела протеиновый батончик, который тщательно разворачивала, и поразился ее очевидному самообладанию, достоинству, которое она сумела привнести в наши глупые способы потребления. Возможно, ее заявление должно было повергнуть меня в кризис, но по какой-то причине я этого не сделал.

Через несколько лет, счастливо женившись, я возобновила терапию с ней.

Когда я соглашался со своим терапевтом, я говорил ей об этом. Когда не соглашалась, мы говорили об этом. И когда я чувствовала, что мне нужно двигаться дальше, я это делала. Иными словами: Я была взрослой в терапии.

Дети и подростки, как правило, не готовы говорить такие вещи. Дисбаланс власти между ребенком и терапевтом слишком велик.