Bad Therapy: Why the Kids Aren't Growing Up

Оставим в стороне сомнительную идею о том, что мы наследуем исторические травмы наших предков через эпигенетику, как предполагают Мате и другие.

Отбросьте недоказанную идею о том, что травматический детский опыт обычно влияет на эмоциональную жизнь взрослого человека, мешая ему поддерживать хорошие отношения, работать, нормально реагировать на обычные стрессовые ситуации и стать тем гражданином, на которого все мы можем положиться. Подавляющему большинству взрослых удается сделать именно это - подняться над детской болью, сосредоточиться на настоящем и будущем и жить дальше.

"Хорошая ли это идея - убедить миллионы взрослых людей в том, что детские невзгоды наносят неизгладимый ущерб их телу и психике? Ван дер Колк специализируется на посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР) и изможденных в боях солдатах, которые видели самые жестокие сражения.

Но имеет ли смысл относиться ко всем детям - детям, родившимся сегодня, выросшим в Брентвуде, Парк-Слоупе и Линкольн-Парке, - так, как будто они, скорее всего, пережили подобное потрясение? Стоит ли говорить маленьким детям - открыто или просто в явном, навязчивом намеке - о том, что они могут быть омрачены травматическими повреждениями? Должны ли мы, как общество, спонсировать возглавляемые терапевтами (и эрзац-терапевтами) поиски скрытых травм у наших детей?

""Я так не думаю"", - говорит Лофтус.

Я спрашиваю ее, может ли отношение ко всем детям с предположением, что они могли испытать травму, заставить их пересмотреть свое детство, представив его в более темном или страшном свете. ""Ну, если вы будете вознаграждены за придумывание ужасных историй, то это основная скиннеровская идея"", - говорит она, имея в виду исследования по обучению поведению, которые проводил Б. Ф. Скиннер.