Сводный брат монстр (ЛП)

— Я никогда не видела, чтобы мой сын любил кого-то так сильно, как тебя. Включая меня и его отца.

— Что… что? — потрясенная, я искала в ее лице хоть что-то похожее на насмешку. Но ее не было.

— Ты его маленькая пчелка. Он одержим тобой, Мая. И, в конце концов, его любовь выросла к тебе. Только меня гнетут сомнения насчет этих отношений.

— Он… что? — любовь сильное слово. Но блядь, Оливер Кинг любит меня. Этого просто не может быть.

— Ты даже понятия не имела, не так ли? Ты должна сражаться за свою любовь к нему.

Какого черта эта женщина, которая одержима своей внешностью, стала настолько мудрой, чтобы давать мне советы и рассказывать о чувствах своего сына. Обычно, она настолько живет в своем собственном пузыре, что не обращает внимания на остальной мир.

— Вас двоих тянет  друг к другу, так же как и меня в мое время тянуло к папе Оливера, — она немного подождала, а затем продолжила. — Он… он тоже был моим сводным братом. Но наш счастливый конец не закончился счастьем, как видишь.

Ее глаза были грустными, а голос звучал напряженно. Она схватилась за жемчуг, как всегда делала, когда ей было неуютно.

— Мне жаль. Я не знала, — ответила я. Я никогда не имела ни малейшего понятия, что стоит говорить в таких ситуациях. «Мне жаль» — казалось таким избитым выражением. Но это было лучшее, что я могла сказать.

Прочистив горло, она несколько раз моргнула, до того как продолжить.

— Он начал много пить и спать с молоденькими девицами. Очень молоденькими. Некоторые даже не достигли совершеннолетия… это к слову, — ее щеки покрылись румянцем, а руки начали слегка дрожать. — Я пыталась делать все, чтобы он снова меня полюбил,  пыталась выглядеть моложе, чтобы он не трахал этих маленьких шлюшек, — вина и тоска читалась на ее лице, и мое сердце сжалось. — Ничего не работало. Он направил свою машину в дерево, Мая.

Я тяжело сглотнула, слезы появились на моих глазах. Так вот почему Оливер так себя вел. Почему он продолжал твердить, что испорчен, я не могла понять. Это не было его виной. Никто не виноват в этом.

— Лариса, о боже, никто не должен проходить через такое, — ответила я, взяв ее за руку, и повела к кровати, чтобы она присела. Я села возле нее, сжимая ее руку.