Одиночка. Трилогия (ЛП)

На черном ночном небе ярко сияли звезды. Я вспомнил, как в школе ходил в походы, как жаркими летними ночами спал на улице в спальнике и считал падающие звезды. Чем чернее было небо, тем больше падало звезд. Оказалось, Нью-Йорк – самый темный город в мире. Когда-то он весь светился огнями, неоном и бурлил жизнью даже ночью, а теперь повсюду простиралась темнота. Мир будто перевернулся с ног на голову, и черное небо стало землей, а расцвеченная огнями земля – небом.

А потом я увидел, как на западе, где-то за Гудзоном, где раскинулся штат Нью-Джерси, вспыхнули огнями несколько зданий.

Электрический свет! Самое прекрасное творение человеческого разума! Я не рыдал так искренне и без стеснения с тех пор, как ушла мама.

Электрический свет! Чудесный, яркий, он там, где люди!

Я был готов уходить.

21

– Нас ждет Нью-Джерси! Ура! – завопил Дейв.

Мы проработали маршрут, обсудили все детали и были готовы к старту.

– На катере мы пересечем Гудзон, а оттуда до района, где горит свет, всего пара кварталов.

И все в курсе, что случилось.

И все в курсе, что делать дальше.

И у них есть самолеты.

Со смехом – просто потому, что не могли не смеяться от радости, – мы уминали одну за другой шоколадки с «шоколадного» столика. Мы решили уходить с первыми лучами солнца, чтобы добраться до Нью-Джерси к полудню. Я отлично себя чувствовал и не испытывал ни малейших угрызений совести из-за того, что задержал отход своей болезнью. Ребята стали считать меня первооткрывателем – Куком, Колумбом, Поло, но мое открытие было куда важнее: я не просто увидел новую землю, я нашел новую жизнь! И, слава богу, эта жизнь состояла не только из меня, не только из нас четверых!"

"Мы болтали без умолку, от возбуждения перескакивали с темы на тему.

– А не порулить ли мне пожарной машиной? – вдруг ляпнула Мини – по-моему, она была слегка пьяна.

– В какой-то передаче по «MTV» показывали одного рэпера известного, – стал рассказывать Дейв. – Ну, и у него был огромный гараж.

– Фу, ну мерзость! В мире дети голодают, а тут такое! И вообще, ненавижу этот канал, – сказала Анна.

– Да, ладно, что там ненавидеть. Это слишком серьезное слово, – сказал я.

– А что, ты прямо всех любишь? Я-то думала, что австралийцы ненавидят нас, англичашек.

Я с удивлением посмотрел на Анну.