Одиночка. Трилогия (ЛП)

– По тому, как Боб сказал это, я понял, что он действительно знает.

Но я по–прежнему не мог заставить себя произнести вслух страшные слова. И я заплакал, не в силах сдерживаться, но стараясь хотя бы не всхлипывать слишком громко. Боб взял у меня стакан. Я прислонился к нему, а он положил руку мне на голову – заботливо, осторожно. Несколько минут я ревел, а потом сделал глубокий вдох и взял себя в руки. Под ногами образовалось мокрое пятно от слез и соплей. Даниэль протянул мне салфетку.

Я поблагодарил его. Еще пять, а может, и десять минут мы просидели молча. Только мы и неукротимые стихии. А казалось, что прошло несколько часов, – так было хорошо и спокойно, будто вчера вечером ничего не случилось. Даниэль с Бобом налили себе еще по стакану кофе и терпеливо ждали, пока я решу, что мне хочется и что нужно рассказать.

– Я убил одного Охотника, – наконец сказал я, признаваясь не только им, но и себе. – Он шел ко мне, был совсем близко. Мне пришлось…пришлось…тогда казалось, что по–другому нельзя…

Я смотрел в пол сквозь расставленные трясущиеся пальцы рук – рук, которыми я убил человека.

– Мне казалось, что выбора нет. Но выбор всегда есть, правда? Он или я. Я выбрал и убил его, вот так.

– Бог готов простить каждого, кто ищет…

– Мне не нужно прощение. – Я вскинул глаза на Даниэля, и тут же мне стало стыдно за свой тон. Он не осуждал меня, не жалел, не сочувствовал: всего лишь понимал.

– Твои поступки в будущем помогут смыть с себя вину, – сказал Даниэль тихим, размеренным, совершенно будничным голосом, и сразу стало спокойнее.

– Спасибо.

– Если мы признаем наши грехи перед Ним, – заговорил Боб, вероятнее всего повторяя слова, слышанные от Даниэля, и я не понял, относились они ко мне или к нему самому, да это и не имело значения, – Он сумеет простить нас, сделать лучше и чище.