Кровь моего монстра (ЛП)

Выражение ее лица остается добрым на протяжении всего испытания, как у терпеливой матери, которая имеет дело с капризным ребенком.

— Тебе повезло, что жители деревни вовремя привели тебя к нашему дому. Мы с мужем, врач и медсестра на пенсии, но это не продлилось долго, как только ты появилась на нашем пороге – шутит она.

— Простите, — шепчу я, испытывая чувство вины за то, что нарушила их покой.

Надя просто игнорирует мою неуклюжую попытку извиниться.

— Нормальное кровяное давление, отлично. И вместо того, чтобы сожалеть, сосредоточься на том, чтобы стать лучше.

— Э-э, а мы можем этого не делать? Я уверена, что скоро все будет хорошо.

Она прищуривает глаза.

— Когда ты добралась до нашего порога, ты умирала. Мы с мужем прошли через все трудности не для того, чтобы спасти тебя, чтобы теперь у тебя были осложнения.

Мои плечи горбятся. Это иррациональный страх, который я пытаюсь преодолеть, но он просто не проходит. И да, я действительно предпочитаю огнестрельное ранение игле.

Пока я думаю, что ей сказать, Надя уже приготовила укол.

— Подождите, подождите! — я откидываюсь на спинку кровати и морщусь, когда боль взрывается в верхней части плеча. — А разве там нет никаких таблеток?

— Инъекции выполняются быстрее и эффективнее.

— Я действительно в порядке. Мне не нужно и то, и другое. — она касается моего предплечья и тянет. Движение даже не резкое, но я кричу от боли."

"— Ты что-то говорила? — её тон и выражение лица остаются прежними, за исключением поднятия бровей.

Дверь с грохотом распахивается, и боль отступает на задний план, когда я встречаюсь взглядом со знакомыми ледяными голубыми глазами.

Капитан Кирилл.

Он одет в повседневные брюки, черные армейские ботинки и пальто, покрытое снегом. Он снимает шляпу, открывая все свое лицо, и на нем... очки.

Мое сердце колотится о грудную клетку, когда этот необычный образ его проникает в сознание.

Он выглядит царственно, вся его мускулатура и разрушительная энергия аккуратно спрятаны за повседневной одеждой. Очки придают ему вид умного бухгалтера, который может скрывать, а может и нет, какие-то опасные наклонности.