Испанский любовный обман (ЛП)

Я открыла рот, чтобы последовать своему решению взрослого человека и перестать вести себя как патологическая лгунья, но, конечно, удача была не на моей стороне. Потому что следующие слова моей матери немедленно убили все, что я собирался сказать.

— Ты знаешь, — то, как звучал ее голос, должно было подсказать мне, что должно было произойти, — каждый человек индивидуален. У всех нас есть свой собственный темп, чтобы восстановить нашу жизнь после того, как мы прошли через что-то подобное. Некоторым людям нужно больше времени, чем другим.

При этой мысли мой желудок упал к ногам."

"— Я не говорю, что Даниелю нужно было сначала наладить свою жизнь, потому что, ну, он спрыгнул с той лодки невредимым.

И разве это не было чертовой правдой? Что-то, что, в довершение всего, сделало бы все еще хуже. Он счастливо продолжал свою жизнь, в то время как я … Я… застряла. И все там будут знать.

Словно прочитав мои мысли, мама произнесла мои мысли: — Все знают, cari~no (милая). И все понимают. Ты через многое прошла.

Все понимают?

Нет, она ошибалась. Все думали, что поняли. Но на самом деле никто не понимал. Они не понимали, что все эти pobrecita, poor little Linas (бедная маленькая Лина), сопровождаемые всеми этими жалкими взглядами и кивками, как будто они понимали, почему я была изранена и не могла найти кого-то другого, были причинами, по которым я солгала своей семье.

Одинока и также одинока после бегства из страны, с разбитым сердцем.

Застрявшая.

Я забыла о нем. Я действительно забыла. Но, блин, все, что случилось … испортило мне настроение. Теперь я поняла это — не потому, что меня внезапно осенило, что я была одинока в течение многих лет, а потому, что я солгала — и что было еще хуже, я только что решила не возвращаться к своей лжи.

— Все понимают. Ты через многое прошла.

Многое было очень мягким словом, чтобы выразить это.

Нет. Я не могла. Я бы не стала этого делать. Я не могла быть такой Линой перед всей моей семьей, перед всем этим чертовым городом. Даниэль.

— Лина… — моя мама произнесла мое имя так, как могла только она.