Счастье вдруг, или История маленького дракона

На ручки хочу! Срочно! Ну и что, что я года два не мылась? Ну и что, что уже чешусь от нетерпения? Выдержу. Дождусь! Ибо «алле-ап» твоё точно было лишним.

Герцог тоже на свою рубашку глянул и перспективы оценил.

– Совести у тебя, как понимаю, нет? – вслух заключил он.

Я едва сдержала желание помотать головой и широко оскалиться. Но памятуя, с кем меня сравнивали, дружелюбно вильнула кончиком хвоста.

– Что, не слушается? – встрял в наш междусобойчик Жакар. Мажордом, как и вся прислуга, за нами в ванну попёрся.

– Поможешь?

Вот теперь я соизволила повернуть голову, взглянуть на дедка и подарить ему широкую, добродушную улыбку. Жакар в лице не поменялся, но выпендриваться не стал.

– Простите, ваша светлость, но я боюсь, – сказал он.

Мм-м… а мажордом-то, оказывается, мужик умный.

Правильно! Так его! Нечего всем без исключения господским желаниям потакать, а то совсем на шею сядут. И вообще, ты, Жакар, уже не в том возрасте, чтобы служебное рвение проявлять.

Остальные тоже рвения не проявили.

– Она не укусит, – попыталась отмазаться светлость.

– Уверены? – отозвался дедок.

Герцог уверен не был, ну как мне кажется. Он шумно вздохнул и выдал:

– Ладно.

Я мысленно потёрла ладошки, предвкушая маленькую, но невероятно приятную месть – большие в моём положении невозможны, так хоть какая-нибудь! Вот только блондинчик план нарушил. Стянул рубашку, вновь демонстрируя рельефный торс, и шагнул ко мне.

«Ну, я так не играю.

– Иди сюда, девочка.

Девочка противиться не стала. Позволила подхватить себя под брюхо, поднять и…

«Ой-ой-ой! Она же едва тёплая!»

Я взвизгнула и забила лапами, совершенно нечаянно окатив герцога и залив половину пола.

– Астра! – рыкнула светлость.

Я снова взвизгнула и ударила хвостом. Фонтан брызг взметнулся до потолка и опал дождём, доставляя массу незабываемых ощущений не только блондинчику, но и мажордому, и всем, кто отскочить не успел.

– Астра, мать твою! – Светлость продолжала злиться и удерживать в ставшей наполовину пустой лохани.

Желание хватануть руку с длинными аристократичными пальцами стало нестерпимым. И я бы точно цапнула, но у мужика хватило мозгов отпустить и отступить.

Все замерли. Прислуга, возглавляемая Жакаром, по-прежнему в дверях, с мученическими выражениями на лицах. Светлость у лохани, с кулаками, упёртыми в бока, во гневе. И я! В этой самой лохани.