Девушка за границей (ЛП)

“Ты так говоришь, но будешь сердиться, если я разбужу тебя в три часа ночи”

“Альтернатива делает меня еще более раздражительным”, - утверждает он. “Другими словами, я хотел бы получать известия от своего ребенка чаще, чем один или два раза в месяц”.

-Я не так уж плох, ” возражаю я в ответ. - Кроме того, мы оба знаем, что ты хотел бы получать от меня известия чаще, чем один или два раза в день.

-Это прерогатива отца.

“Да, хорошая попытка. Иметь собственную жизнь - прерогатива дочери. процитируй это мне и передай доктору.

“Будь немного снисходительнее к своему старику”, - говорит он виноватым тоном, который действует слишком эффективно. “Я скучаю по тебе, малышка. Этот дом опустел без тебя."

"“Я бы хотела приехать домой на День благодарения, но на этой неделе у меня контрольная. Я ни за что не смогу это пропустить”.

-Я знаю. Все в порядке.

Несчастье в его голосе гложет меня. Для него это тяжело. Возможно, даже больше, чем он ожидал. Вероятно, мне следует быть более чувствительным к этому.

“Как насчет этого?” Предлагаю я. “Мы поговорим по FaceTime на ужине в честь Дня благодарения. Я приготовлю индейку и все остальное”.

-Это было бы очень мило. Мне бы этого хотелось.

-Тогда это план.

Мы прощаемся, когда я добираюсь до кампуса и спешу на свой первый урок. Когда я сажусь на свое обычное место, Амелия уже там. Ей не терпится рассказать мне о газетной статье, которую она нашла, описывающей необычную жестокость одного из участников ее исследования.

“Пятьдесят семь ударов отравленным лезвием”, - читает она статью, которую ей удалось перевести с помощью ее приблизительного понимания французского и языкового приложения. - Вы когда-нибудь слышали о чем-нибудь столь возмутительном?

-Я впечатлен, ” признаюсь я. - Моя рука устала бы максимум после тридцати ударов плетью.

“Я одержим”.

Амелия по уши влюблена в девушку-убийцу. И я рад за нее, я полагаю?

Сегодня мы информируем нашего профессора о ходе наших исследовательских проектов.

Это как будто Жозефину начисто вычеркнули из истории, за исключением одной картины, найденной на пыльном чердаке.