Девушка за границей (ЛП)

Я разочарованно ворчу, потому что теперь я вернулся к тому, что семья Талли - мой единственный ключ к разгадке ее имени и происхождения. Прошлой ночью я сфотографировал картину и попытался выполнить поиск в обратном направлении. Никаких шансов. (Простите за каламбур.) Поиск в Google Tulleys alive в 1920-1950-е годы выявил несколько имен, но ни одной фотографии, соответствующей моей женщине. Некоторые слишком старые. Несколько слишком молодых. Но этот приятный период от подросткового до позднего двадцатилетия, который, по моим оценкам, соответствует ее возрастному диапазону, является большим пробелом для этой анонимной фигуры.

Во всяком случае, я делаю несколько фотографий соответствующих страниц из книги, прежде чем поставить ее обратно на полку. На выходе я машу мистеру Баксли, хотя он делает вид, что не обращает на меня внимания.

Вернувшись к компьютеру, я нахожу несколько книг, связанных с Талли, и беру их с полок общей коллекции, чтобы почитать.

-Привет, - говорю я, подходя к крепости смотрителя. - Это снова я.

Он сердито поправляет очки в круглой оправе на носу, затем перекладывает планшет через стол, избегая зрительного контакта.

“Я думаю, что мы, возможно, натолкнемся на что-то с нашей идеей оцифровки”, - продолжаю я, заполняя другую форму. “Как сканер студенческих удостоверений личности. Или устройство для считывания отпечатков пальцев”.

Я с улыбкой возвращаю ему блокнот. Он с каменным лицом мотает головой в сторону коридора.

Да, он становится мягче ко мне.

Я удивлен, что это заняло так много времени, но, садясь в метро в город несколько дней спустя, я, наконец, встречаю уличного музыканта по пути к платформе.

Бренча на акустической гитаре, он поет версию песни “heart is a windmill”, как называет ее Джек. У него приятный голос, и он хорошо им играет. Не имитация моего отца, а его собственная интерпретация.

Селеста пригласила меня сегодня на ланч, и это моя первая нервная вылазка в Лондон, чтобы встретиться с ней в корейской закусочной недалеко от ее работы.