Бог возмездия (ЛП)

Мои щеки пылают, но мне все же удается встретиться с ним взглядом.

— О чем был этот кошмар? — спрашивает он.

Я снова чувствую себя неловко, когда отвечаю:

— Ты дал свое благословение. — Меня пробирает дрожь, когда ужасные воспоминания о ночном кошмаре всплывают в памяти. — Ты разрешил Стефано жениться на мне. Мои родители держали меня, а он… он… — Я не могу закончить предложение и просто качаю головой.

Дамиано поднимает руку к моему лицу, и когда его ладонь касается моей щеки, это так успокаивает, что я закрываю глаза.

Его рука перемещается к моему затылку, и он подталкивает меня, чтобы я прижалась щекой к его груди.

Тишина окутывает нас, и это успокаивает меня."

"Второй раз за день я чувствую себя в безопасности в его объятиях, и мне становится намного труднее не расплакаться.

Глава 21

Дамиано

Постепенно дрожь в теле Габриэллы ослабевает.

За эти годы у моей матери было столько приступов паники, что я сбился со счета. Поначалу они были ужасными, вплоть до того, что она теряла сознание.

Мне пришлось сдерживать Габриэллу, прежде чем я смог ее успокоить.

Даже во время приступа паники она продолжает бороться.

Я запечатлеваю еще один поцелуй на ее макушке.

Кошмарный сон о том, как я разрешил Стефано жениться на ней, заставил ее спрятаться в гребаном шкафу.

— Что Стефано с тобой сделал? — Спрашиваю я слишком грубым тоном из-за гнева, переполняющего мой разум. Не желая, чтобы она неправильно поняла и подумала, что я говорю о кошмаре, я добавляю: — До того, как я привез тебя в Нью-Йорк.

— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.

Гнев переполняет мою грудь, и я сжимаю челюсти, рявкнув:

— Скажи мне!

Габриэлла дергается в моих объятиях, и когда она слезает с моих колен, я не останавливаю ее.

— Он просто ударил меня несколько раз. — Она делает раздражающе долгую паузу и затем продолжает: — Раньше у меня были очень длинные волосы. И черные. Он хватал меня за волосы и называл своей черной красавицей, поэтому я отрезала их и перекрасилась.

Мой непокорный маленький огонек.

Желая узнать все о ее прошлом, я спрашиваю:

— А твои родители?

Она подтягивает колени к груди и обхватывает руками голени, выглядя рядом со мной чертовски маленькой.

Я не могу просто смотреть на это, поэтому тянусь к ней, усаживая ее обратно к себе на колени.

Когда она снова садится на меня верхом, я беру ее за подбородок и смотрю ей в глаза.

— Расскажи мне все.