Цыганская невеста (ЛП)

Я не занимаюсь наркотиками и контрабандой. Идите в трущобы и ищите там.

— Если хотите, чтобы мы прекратили обыск, придется с нами сотрудничать, — сказал Сарате.

— Осторожно с этим столом, он хрупкий, — забеспокоился Капи, подходя к полицейским. — Я сам открою ящики. А то вылетят, у них нет ограничителя. — Он выдвинул их крайне осторожно.

Бланко подошла к нему.

— Когда вы в последний раз видели своего кузена?

— Я не помню, в последнее время мы не так часто встречались.

Снова Капи говорил, глядя на Сарате, словно отвечая на его вопрос.

"— Можно узнать, почему вы не смотрите мне в глаза? Потому что я женщина и недостойна внимания?

— Отпустите руку, или я вообще не буду отвечать, — сказал Капи, глядя на нее с плохо скрываемой яростью.

— Мойсес сказал нам, что в пятницу ночью был с вами.

— Я не помню, — ответил Капи, отворачиваясь от Бланко.

— Жаль, потому что это его алиби.

— Алиби? Мойсес — святой, он идиот в хорошем смысле слова. Мухи не обидит.

— Полиция не считает его ангелом, — бросила Бланко. — Его ведь подозревали и в связи со смертью Лары.

— Убийца Лары за решеткой. И клянусь Богом, как только он выйдет на свободу, на него обрушится проклятие.

— На него уже обрушилось проклятие, — сказал Сарате.

— Он был с вами в пятницу ночью? — напирала инспектор. — Да или нет?

— Послушайте, я не помню.

— Что вы делали?

— Да разве я помню? Пили вино или играли в карты.

— Он говорит, что вы ездили на фургоне по каким-то делам.

Инспектор Бланко уличила Капи во лжи, и теперь он пристально смотрел на нее. Ей стало неуютно от этого взгляда, высокомерного и полного копившейся годами ненависти.

— Он помог мне перевезти мебель. — Голос его вдруг сел, словно цыгану не хватало воздуха.

— Перевезти куда?

— Не помню.

— Не можете не помнить. Куда вы возили мебель в ту ночь?

— Не знаю, одно туда, другое сюда. Я потерял список, — презрительно бросил Капи.

— Мойсес не показался вам странным той ночью?

— Мойсес странный с тех пор, как встретил эту гаджо. Тридцать лет уже.

— Я имею в виду, не был ли он чем-то расстроен.

— Гаджо не давала ему нормально жить. Да и дочки тоже. Так бывает, когда позволяешь оторвать себя от корней. Я тысячу раз ему это говорил.