Покоренная судьбой (ЛП)

Она прошла мимо меня и взяла банку с оливками, чиабатту и масло. Вместе мы вернулись в столовую.

Когда я опустилась рядом с Фабиано, он наклонился ко мне.

— Все в порядке?

— Да.

Весь вечер я не осмеливалась больше смотреть на Амо. Я была в полной растерянности, что делать.

Амо

После наших с Гретой поцелуев я ничего не мог соображать. Она ушла, так и не взглянув на меня. Это была худшая пытка, но я знал, почему она так поступила. Грета была слишком чертовски хороша. Она не хотела, чтобы я сделал какую-нибудь глупость.

После ужина отец вошел в свой кабинет, взбешенный. Я пошла за ним, но пальцы сжались на моей руке. Я остановилась и посмотрела на сестру.

— Прекрати это

— Что прекратить?

— Ты хочешь войны? Стоит ли она того?

Я наклонилась, приблизив наши лица друг к другу.

— Стоил ли Мэддокс этого?

Выражение лица Марселлы стало страдальческим.

— Амо, это другое дело.

Я стряхнул ее хватку.

— Ты прикроешь меня?

Она встряхнула мою руку.

— Ты знаешь это. Конечно. Я просто волнуюсь, идиот.

Я повернулся и направился к папиному кабинету и постучал.

— Да — прорычал папа.

Я вошел внутрь. Отец сидел в своем кожаном кресле, сгорбившись над рюмкой. Он был в плохом настроении, но я знал, что никогда не будет подходящего момента, чтобы сказать ему то, что я хотел сказать.

Лучше не портить одно из немногих его хороших настроений.

Отец нахмурился и посмотрел на меня поверх бокала.

— Что теперь?

— Мне нужно еще раз обсудить с тобой свадьбу.

Взгляд, брошенный на меня отцом, был безошибочным.

— Я нашел девушку, на которой хочу жениться — сказал я.

Медленно его глаза снова поднялись от бокала. Если это возможно, выражение его лица было еще более злым, чем раньше.

— Почему у меня такое чувство, что мне не понравится то, что ты собираешься сказать?

— Это хороший выбор — сказал я. — Она из важной семьи.

Недосказанность гребаного года.

Папа сузил глаза.

— Крессида — хороший выбор, выбор, на котором мы все остановились.

— Блядь, пап, ты хоть на одну гребаную секунду послушаешь? Крессида была ошибкой, остается ошибкой и будет худшей ошибкой в моей жизни, если я женюсь на ней.

Отец ничего не сказал, но выражение его лица ничуть не смягчилось. Я понял, почему он не был впечатлен мной. За последние пять-восемь лет я натворил много дерьмовых вещей.