Покоренная судьбой (ЛП)

Я сделал сразу все три шага на крыльцо и поднял ее с земли, после чего впился в ее губы отчаянным поцелуем. Медведь отпрыгнул назад с низким рычанием, но мне было наплевать.

На мгновение Грета напряглась, а затем растаяла в моих объятиях. Черт, как все может быть настолько идеальным? Это не имело смысла. Я прижался к ней еще немного, уткнувшись носом в ее волосы. — Я скучал по тебе.

Это было слабо сказано, но эта женщина… я просто не мог перестать думать о ней.

— Я тоже скучала по тебе, — прошептала она, прижимаясь к моему горлу и нежно целуя это место.

— Что такое? — Она с любопытством потрогала свою щеку.

— Ничего, — грубо ответил я. — Давай я возьму свою сумку. — Я побежал к машине и схватил рюкзак со всем необходимым на две ночи. Грета протянула руку, и я взял ее, позволив ей провести меня в дом, где она сняла сапоги, после чего мы направились на кухню, где она расставила еду.

— Я приготовила сэндвичи и салат, потому что подумала, что ты можешь быть голоден.

Я прижался к ее щеке, проводя большим пальцем по ее мягкой коже. — Да, — согласился я низким голосом.

Она покраснела, затем прикусила нижнюю губу. — Что поесть?

Хихикнул во все горло. — Может быть, позже.

Я запустил большие пальцы под ее рубашку и спустил ее с рук. Она упала на пол.

Соски Греты затвердели под шелковистой тканью ночной рубашки, их очертания были манящими. Я наклонился для очередного поцелуя. — Сначала я хочу попробовать тебя на вкус.

Ее «да» было едва ли больше, чем выдох. Схватив ее за талию, я приподнял ее на стойке и протиснулся между ее ног. Я снова слил наши губы и обхватил одной рукой ее шею, а другой легонько погладил руку и плечо Греты. Вскоре мурашки покрыли ее тело, и она обхватила ногами мои бедра, прижимая нас еще ближе. Я провел кончиками пальцев по внешней стороне ее бедра. Ее пальцы на моих плечах сжались, и она прижалась ко мне еще сильнее. Я обхватил ее грудь и отстранился от поцелуя, оставив губы Греты припухшими, а лицо раскрасневшимся, опустил взгляд, чтобы посмотреть на свою руку на груди Греты.