Молодая и покорная (ЛП)

Ей всегда хотелось убежать и скрыться от откровенных ответов на вопросы, раскрывающие ее уязвимые места, но сейчас, без сомнения, если она попытается уклониться от них, они не только испробуют на ней этот маленький прибор, но и заставят ее страдать сильнее, чем когда-либо, в результате чего, она как всегда облажается.

— Чтобы привлечь твое внимание, — призналась она.

От Хаммера не последовало ни наказания, ни вознаграждения — пока что."

"— Оно всегда у тебя было. Мы виделись с тобой каждый день.

Оглядываясь назад, на те годы, Рейн понимала, что Хаммер прав.

— Я имела в виду не это. Ты проводил со мной каждый день, это правда.

Она закусила губу. А вот теперь будет больно.

— Но каждую ночь, ты проводил с кем-то еще.

— Тебе едва исполнилось восемнадцать, Рейн.

— Вот именно, в восемнадцать я официально стала взрослой.

— Я бы убил за подобную возможность.

Ее успокоила серьезность в его голосе. Она сделала то, о чем впоследствии глубоко сожалела, и это причинило ему боль. Что если бы она научилась общаться еще несколько лет тому назад?

— Если бы я сказала тогда, что хочу отдать ее тебе, то…?

— Но ты не сделала мне подобного предложения, поэтому мы никогда не узнаем, как бы я поступил.

Черт возьми, он знал ответ на этот вопрос.

От нее волнами исходило сожаление. В ее венах снова забурлил позор той ночи, черный, уродливый, опустошающий.

— Ты знаешь, что он относился ко мне, как к мусору.

— Потому, что он был игроком. И мудаком. Поэтому, выбив из него дерьмо, я запретил ему появляться в ""Темнице"".

— То есть ради исполнения своего желания ты пыталась манипулировать Хаммером, вместо того, чтобы просто сказать ему об этом? — спросил Лиам.

— В то время, секс — это последнее, что было нужно для твоего хрупкого сердца, но ты решила взять все в свои руки и приобрела ужасный опыт. Я прав?

От чувства оскорбленного собственного достоинства, по ее щекам потекли горькие слезы.

— Да. Но я не знала, как мне поступить.