Коронованный череп

Но однажды, в дождливый вечер, мой супруг объявился снова. Он уже был в дверях, и когда я в свете лампы увидела его лицо, то закричала от ужаса — он был бледным и выглядел ужасно. Он вошел и объявил, что ему нужны деньги и где-то переночевать. Как я узнала от мужа, господин Боуринг разбогател и вышвырнул его из фирмы.

— Почему же он его выгнал?

Тут гостья понизила голос и обвела комнату испуганным взглядом.

— Кому попало я об этом не рассказываю, — тихо произнесла она, — но вам, юная леди, я обещала правду.

— Быть такого не может! — с негодованием перебила ее Дерика.

— Еще как может, — усмехнулась Мария. — Боуринг сам мне в этом признался, когда заработал достаточно денег и вернулся в Англию, прихватив меня с собой.

— Но мой отец бы никогда…

— Тише, Дерика! — быстро остановил возлюбленную Форд. — Пусть госпожа Крент расскажет свою историю до конца. Мы сейчас только подошли к чему-то важному.

Девушка замолчала, прикусив губу, хотя и злилась из-за того, что такая женщина, как миссис Крент, посмела плохо говорить о сэре Ганнибале Тревике. Заметив ее раздражение, та тоже вышла из себя.

— Моя дорогая, я бы не говорила того, что сказала, не будь это правдой, — уверенно заявила она. — Самюэль узнал об этом подлоге и, попросту говоря, пытался шантажировать Боуринга, который к тому времени уже был достаточно богат. Но твой отец, узнав об этом, заявил, что никакой подделки не было.

— Так ему и надо. Судя по вашему рассказу, он был еще тем негодяем, — с негодованием сказал Форд.

— Он был хуже чем негодяем, — вздохнула пожилая женщина. — Вы и представить себе не можете, что мне пришлось вынести! Он жил за мой счет, бил меня, отбирал деньги и, простите за выражение, тратил их на других женщин. Он несколько раз писал господину Боурингу и сэру Ганнибалу, но они ему так и не помогли.

— И куда же он делся?

— Отправился обратно в Трансвааль. Мне кажется, он рассчитывал лично исправить что-то… что-то связанное с бриллиантами. Так вот, когда мой муж вернулся через год, у него было много денег, и он рассказывал о Мертвой голове.

— Ага! — воскликнул Освальд. — И что же он рассказал?

— Мой дорогой юноша, я не так уж много знаю, а все, что знаю — исключительно со слов Самюэля.