Коронованный череп

Но все-таки в манерах и речи этой женщины было нечто благородное. Форд, не удержавшись, попросил:

— Расскажите мне о вашем прошлом, госпожа Карни.

Колдунья подняла голову, и ее черные глаза, блестящие, словно у молодой девушки, гневно сверкнули. Ее лицо было грязным, морщинистым и желтым, волосы — седыми, а коричневые руки, торчащие из рукавов платья, больше напоминали птичьи лапы. Нос ее едва не касался подбородка. Настоящая ведьма из детских сказок! Тем не менее взгляд старухи был переполнен энергией неукротимой молодости, и Форд не удивился бы, если бы она, как истинная фея, разом сбросила с себя рваные одежды и изможденную личину, представ перед ним в первозданной красоте.

Такие глаза, как у госпожи Карни, должны были сверкать на лице молодой красавицы. Теперь же они метали молнии в адвоката, задавшего бестактный вопрос.

— Какое вам дело до моего прошлого, молодой человек?

Освальд пожал плечами:

— Никакого, но только вы, как мне кажется, видели лучшие дни…

— Да, раньше было все не так, но я вам ничего не скажу, — проворчала госпожа Карни и тут же, со старушечьей непоследовательностью принялась бормотать историю своей жизни.

Сначала она говорила так тихо, что Форд едва мог разобрать, о чем идет речь, словно разогревалась, желая привлечь к себе его внимание. Вновь закурив трубку, молодой человек присел на камень напротив все еще сидящей на корточках старухи, ставшей еще больше похожей на ведьму. А Морган, все еще напевая про себя что-то странное, продолжал танцевать и играть со своей ужасной игрушкой в теплых и ярких лучах восходящего солнца.

— Да, да! — бормотала госпожа Карни, теребя подол своей грязной юбки. — Я когда-то была молода и красива. Не было в этих краях девушки красивее. Но этот человек, Тревик… Из-за него мне больше жизнь не мила!

— Чем он вас обидел? — спросил адвокат тихо, чтобы не нарушить ход ее мысли.

— Он-то! Нет. Никто меня никогда не обижал! — воскликнула старуха. — Я была слишком умна для них для всех. Сэр Ганнибал, будь проклят он и его фальшивая любовь! Он хотел, чтобы я бежала с ним.

Но я сказала ему: «Брак или ничего!» Да, я так и сказала, потому что была самой красивой девушкой в Санкт-Эвалдсе, хотите верьте, хотите нет. И он меня бросил. Эти Тревики, благослови их господь, себя превозносят выше небес, а на меня он смотрел, как на кучу грязи. На меня! — воскликнула миссис Карни, а потом вдруг поднялась в полный рост, выпятила грудь, и голос ее разом возвысился на октаву, а то и на две.