Клянусь этой жизнью (ЛП)

Можно спрыгнуть вместе с Джексом, но справедливо ли убить его, когда его ждет так много интересного в будущем?

— Паула доложила обо всем полиции? — задала я вопрос.

Он кивнул.

— За нами бегут полицейские?

— Да, — произнес он.

Кивнув, я подошла к нему.

— Мы должны вернуться.

Я сама удивилась тому, каким сильным был мой голос. Каким решительным.

— Нет, Эм. Я не могу жить без тебя. Мы не можем вернуться.

— Джексон, я очень сильно хочу быть с тобой, но мы не можем продолжать в том же духе. Я хочу увидеть мир с тобой, но как мы можем? Как? Вечно убегая? Или оставаясь в ловушке в Нибле? Если мы останемся здесь, то просто закопаем себя еще глубже в яму.

— Но лучше не будет. Я навсегда застряну здесь, в конце дороги, с Лейлой. Почему мы не можем жить вместе? Мы справимся, Эм, я уверен… Ты и я… нам под силу что угодно. Нужно только выбраться отсюда.

Фонарики снова приблизились к нам, и стало слышно, как где-то там мужской голос кричит наши имена."

"— Прости, — сказала я, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в губы.

— Нет, — прошептал он. — Пожалуйста, Эм, не делай этого.

Он попытался бежать, но я держала его так крепко, как только могла.

— Отпусти меня, пожалуйста, — закричал он. — Почему ты так поступаешь со мной?

— Потому что так лучше для нас, — ответила я, зная, что он не поймет.

— Ты убиваешь меня, Эм. Пожалуйста, отпусти меня.

Наконец он вырвался из моей хватки, но оказался лицом к лицу с двумя полицейскими, один из которых держал поднятую дубинку.

— Не двигайся, сынок. Медленно повернись и заведи руки за спину.

— Вы наденете на меня наручники?

— Ты арестован за похищение человека и неповиновение законному распоряжению полиции.

Второй офицер сгреб меня за руку и потянул в противоположную сторону. Я посмотрела на Джексона и увидела отчаяние в его взгляде.

— Я люблю тебя, — крикнула я, пока второй офицер уводил меня, но Джекс не ответил.

Когда мы подошли к дому, я заметила ожидающую меня Паулу. Мои вещи уже вынесли из сарая и сложили на заднем сиденье ее машины. Я с трудом могла смотреть на Паулу, но когда наконец посмотрела, не увидела гнева и осуждения на ее лице. Только сочувствие.