Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Мужчина берет из моих рук гаджет и пристально вглядывается в снимок, где наша Ульяна позирует рядом с этой гадиной.

– Я разберусь.

– Разберешься? – ору на мужа, – С чем ты разберешься, Кирилл?! Твоя шлюха подобралась уже к нашей дочери, а ты все пытаешься разобраться с чем-то. По-моему, пора признаться, что ты не контролируешь ситуацию.

– Оля, не волнуйся…

– Ты не слышишь? Эта девка за твоей спиной начала общаться с Ульяной. Или… Ты все знал? Еще скажи, что это ты их познакомил.

Нет. Ульяна бы никогда так со мной не поступила.

Поэтому остается одно объяснение – Мила планомерно отравляет ядом нашу жизнь, и ее угрозы в кафе были вполне реальными.

– Я не знал, – чеканит Кирилл, повышая голос, – Я еще раз повторяю, что разберусь. Сам!"

"– Вот иди и разбирайся! – перехожу от криков к натуральной драке, толкая мужа подальше от себя.

Вмиг все теплые чувства, которым я позволила овладеть мной, испарились. А на их место вернулась противная горечь во рту и головная боль.

Я не видела, что делаю, – лишь сильнее толкала Кирилла к двери, чтобы он быстрее ушел. Мужчина кое-как схватил свои вещи, натянул куртку, но выходить в подъезд не спешил.

Стоял у порога, словно статуя, и не сдвигался ни на миллиметр.

– Оля, я…

– Молчи, Кирилл, – с отдышкой отвечаю мужчине, – Твоя любовница проворачивает какую-то хитрую игру, где могут пострадать мои дети.

– Мила не способна ни на какие игры, – хмуро бормочет муж.

– Ты ее защищаешь? – вновь толкаю его в грудь, – Добавь еще, что это я устраиваю истерику на пустом месте, придумывая то, чего нет, – меня уже не остановить, – Наговариваю на бедную девочку.

– Хорошо! – выкрикивает муж, перехватывая на лету мои руки, – Мила больше не подойдет ни к Ульяне, ни к Кате.

Кирилл все же открывает дверь и вылетает в подъезд, стремительно покидая меня. А я возвращаюсь в гостиную, цепляюсь взглядом за коробку с инструментами, которую муж благополучно забыл, и со всей злостью пинаю ее ногой.

Коробка, конечно же, оказывается тяжелой, поэтому от удара страдает только моя нога.

– Черт-черт-черт! – ругаюсь то ли на коробку, то ли на свою ногу, которая теперь нестерпимо болит.

По батарее тут же начинают стучать соседи, проснувшиеся из-за наших криков, но меня не это волнует сейчас.

Ковыляю до подоконника, вновь беру телефон в руки и набираю дочери.

– Давай, – шепчу в трубку, слушая одни гудки, – Отвечай на вызов.