Штамп на сердце женщины-вамп

 – Псинка купила трюфели в магазине при поселке, слопала их, а порожнюю тару подкинула тебе, чтобы отвести от себя подозрения в обжорстве. Давай забудем о конфетах. Что с Марфой?

– Она в коме, – вздохнул Александр Михайлович.

– Врачи объяснили, отчего девочка оказалась в тяжелом состоянии? – поинтересовалась я.

– Наговорили массу непонятных слов, – поморщился полковник. – Когда медики начинают жонглировать терминами, я понимаю: они не смогли установить точный диагноз.

– А как себя чувствует Екатерина? – продолжила я.

– Находится все в том же состоянии, в себя не пришла, – ответил Дегтярев.

Я села в кресло.

– Собачка Трикси, на ошейник которой прикрепили медальон, скоропостижно скончалась, хотя, по словам Марии Ивановны, йорк на здоровье не жаловался. Правда, она была почтенного возраста, и ее смерть вполне могла быть естественной. А теперь о людях. Вика Федорова, здоровая, активная, внезапно покидает наш бренный мир, Катя и Марфа лежат в коме. Тебе это не кажется странным? Что объединяет йорка, женщину и подростков? Медальон, который Леонид Перфильев дал Геннадию Борисовичу, чтобы тот сделал копию для прежней владелицы «Нарцисса» Ангелины Волковой.

– Ну и что? – зевнул Дегтярев.

– Может, ювелирное изделие убивает тех, кто к нему прикасается? – предположила я.

Полковник закатил глаза.

– Судя по услышанному мной заявлению, ты прочитала очередной шедевр Смоляковой.

– Нет, – возразила я, – то есть да, роман Милады лежит в спальне, но он тут ни при чем. Согласись, подозрительно, когда происходит столько нехорошего с людьми, которые держали украшение в руках.

Дегтярев слез с кровати и подошел к окну.

– Ты склонна делать скоропалительные выводы. Насчет собаки ничего не скажу, но если она была старая, то чему ты удивляешься?

– Пожилая, но здоровая, – ответила я. – Трикси никогда не болела."

"– Вика Федорова – наркоманка со стажем, – не обращая внимания на мои слова, продолжал полковник. – Внешне она выглядела хорошо, но! Иногда возьмешь спелое румяное яблоко, разрежешь его, а внутри оно гнилое.