Штамп на сердце женщины-вамп

Кое-как мы добрались до спальни, Марфа рухнула в постель и прошептала:

– Что со мной будет?

– Мигрень обычно длится сутки, – сообщила я. – Но есть и хорошая новость, потом она исчезает, не оставив последствий. Если ты сейчас заснешь, то останешься у нас на ночь, думаю, Флора и Михаил поймут, что будить тебя не надо.

– Дядя очень зол, – еле слышно прошептала Марфа. – Он меня больше родственницей не считает. Куда меня отправят?

Я накрыла ее пледом.

– Геннадий Борисович в плохом расположении духа, да и понятно почему, наломала ты дров.

– Все только и ждут, чтоб я сдохла, – неожиданно громко сказала Марфа, – ненавидят меня, считают позором семьи.

Я села на край кровати.

– Подростки часто не понимают, как сильно их любят родные. Все устаканится.

Глаза Марфы закрылись. Я встала, поправила на ней шерстяное одеяло, вышла в коридор и столкнулась с Людмилой, которая несла туго набитый полиэтиленовый пакет.

– Чайку хотите? – спросила она.

– Очень, – обрадовалась я. – Заварите покрепче, схожу в кладовку за кексом.

Домработница поспешила в столовую, а я направилась в противоположную сторону, миновала гостиную, бойлерную и оказалась в чулане, где хранились банки с консервами, ящики с овощами и емкости с крупами.

Я толкнула дверь, удивилась, что она не заперта на шпингалет, зажгла свет, подошла к стеллажу, где были уложены упаковки с кексами, и услышала тихий вздох.

Сейчас в доме, кроме меня, находились Людмила и Марфа, наш поселок хорошо охраняется.

– Кто здесь? – придав голосу уверенности, спросила я.

Ответа не последовало.

– Что вы здесь делаете? – пискнула я, вспомнив, что не знаю, где находится брелок с тревожной кнопкой, а телефоны, и городской, и мобильный, раскиданы по дому. – Если не ответите, я вызову охрану, считаю до пяти.