Штамп на сердце женщины-вамп

Кирова показала на свободный стул.

– Устраивайтесь, дорогая. Сейчас расскажу вам кое-что интересное. Но сначала вопрос задам. Светочка нашептала, что вы ей за рассказ про Демидовых, не знаю, впрочем, о чем она вам поведала, пообещали денег дать. Авансом десять тысяч заплатили. К деятелям науки сейчас отношение со стороны государства неуважительное, оклады у нас нищенские. У меня долг по коммуналке, и телевизор на кухне сломался. Если окажете мне материальную помощь, то я вам очень много острого про Бориса расскажу и про Машу.

Уж поверьте, знаю всякое. Полжизни месткомом руководила. Так как?

– Сколько? – деловито осведомилась я.

Виктория вынула из сумки ручку и написала на бумажной салфетке цифру.

– Вот, дорогая, цена моего рассказа. Банкомат в холле.

Я вздохнула и отправилась к «кассиру».

Получив приятно шуршащие ассигнации, Кирова расплылась в широкой улыбке.

– Приятно иметь дело с интеллигентным человеком. Вам повезло, что познакомились со мной…

Машу Демидову я когда-то хорошо знала… Впрочем, давайте по порядку.

Вы ешьте булочки, они очень вкусные, и меня слушайте. Сейчас в здании, где мы находимся, полный шалман. В каждой комнате по конторе. У меня сердце кровью обливается, когда по коридору иду и табличку на дверях вижу. «Выдача товаров по каталогу». Конечно, людям надо одеваться-обуваться, в магазинах все дорого, народ ищет, где подешевле. Спасибо, что можно вещи напрямую заказывать, и где-то же их покупателю отдавать надо. Умом понимаю, а сердце плачет. Я же помню, что раньше, когда я, восемнадцатилетняя, в НИИ лаборанткой пришла, в том кабинете размещался Ученый совет. А там, где нынче турагентство устроилось, дымила папиросами Софья Антоновна Маркевич, научный руководитель моей кандидатской диссертации. Я в это здание шестьдесят два года каждый день прихожу. Мне, дорогая, не сегодня-завтра восемьдесят стукнет. Вся жизнь с этим домом связана. Раньше его целиком занимал научно-исследовательский институт. Главной в нем считалась лаборатория профессора Степана Ильича Войкова, специалиста по мумиям.

– Мумии? – повторила я. – Египетские?

– Да нет, – махнула рукой Кирова. – Вот до чего же у всех людей одинаковая реакция. Услышат слово «мумия» – и сразу автоматом твердят «египетская». В России хватает своих погребений с хорошо сохранившимися телами. Их немало в Сибири, на Дальнем Востоке. Степана Ильича не интересовали те, кого лекари бальзамировали. Доктор наук работал лишь с теми, кто самомумифицировался.

– С мощами? – спросила я.