Сердце Моего Монстра (ЛП)

Я сказал это, чтобы причинить ему такую же боль, какую он причиняет мне.

Я ожидаю, что он скажет, что этого не произойдет или что я сплю, но он ничего не говорит и оставляет меня на милость своей тьмы.

Укол от того, что делает доктор, не причиняет боли. Тот факт, что Кирилл подчиняет меня этому, причиняет.

Я пристально смотрю на него.

— Как бы ты себя чувствовал, если бы мы поменялись ролями, и я заставила тебя сделать это?

— Я бы сделал это.

— Это просто слова.

— Если тебе нужен маячок внутри меня, я немедленно сделаю это, Саша.

"— Тогда сделай это. Давай посмотрим, что ты почувствуешь, когда я буду следить за каждым твоим движением.

Проходит секунда.

Две.

На третьей он отрывается от меня и садится в моих ногах. Затем объявляет:

— Вставьте в меня еще один маячок.

Медсестра заканчивает с моей рукой, но я не могу сосредоточиться на ней, так как доктор направляется к шкафу, а затем возвращается с другим подносом.

Кирилл снимает пиджак и расстегивает рубашку аккуратными, спокойными движениями, прежде чем обнажить левую руку.

Как только медсестра заканчивает, я медленно сажусь и устраиваюсь рядом с ним.

— Ты действительно это делаешь?

— Если тебе станет легче от того, что мы на одном уровне, то я не возражаю.

Я бы предпочла, чтобы ни у кого из нас не было маячка, но поскольку это невозможно, это как бальзам на рану.

Все еще есть тот крошечный факт, что он делает это добровольно, и мне не нужно его к этому принуждать.

Если бы я не боялась за безопасность ребенка, то поборола бы этого засранца и прижала его к земле.

Доктор заканчивает с ним в рекордно короткие сроки, а затем говорит, что Виктор должен иметь возможность активировать маячок.

Я выхожу из клиники первой, мои плечи опущены, а шаги напряжены.

Кирилл догоняет меня и обнимает за талию. Я пытаюсь оттолкнуть его.

— Не прикасайся ко мне.

— Почему я не могу прикасаться к своей жене?

— Я не знаю, может быть, из-за того, что прямо сейчас я хочу выцарапать тебе глаза?

— Тогда как я буду смотреть на тебя?

Я закатываю свои и сосредотачиваюсь на дороге.

— Это последний раз, когда ты принуждаешь меня к чему-либо. Сделай что-нибудь подобное еще раз, и я исчезну так, что ты никогда меня не найдешь, даже если ценой этому будет моя чёртова рука.

Его пальцы впиваются в мое бедро, оставляя синяки.

— Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты не думала о подобной чепухе.

— Может быть, я думаю об этом из-за твоих действий, — я бросаю на него свирепый взгляд.