Осман. Его маленькая слабость (СИ)

Он не поинтересовался ни состоянием Васьки, ни моими делами, просто… попросил помочь ему с финансами. Мол, денег Васи ему хватит лишь добраться до конца города, а ему нужно срочно уехать из страны.

Я вызвала такси, хотела с ним увидеться. Но не для того, чтобы в очередной раз спасти его из этой заварушки. Нет, в этот раз я хотела убедиться лично в том, что этот человек навсегда пропал для нас.

К тому моменту, когда я уже собиралась ехать к отцу, вернулся Осман. Слышала по его голосу, он с кем-то говорил в коридоре.

Нет, определенно, мне не хотелось втягивать еще и его во все это.

План пришел мгновенно. Я вызвала еще одну машину, только попросила машину бизнес-класса, такие обычно приезжали без шашечек на крыше и вообще выглядели как частные авто, а это то, что мне было нужно.

Кажется, мой план удался, и Осман не заметил.

Ну и… вот я здесь, стою перед тем, кто рушит мою веру в светлое. Родной отец оказался жестоким, охочим до денег эгоистом…

— Так, ты мне поможешь, Поль?

Что я говорила?

— Конечно, помогу, пап.

Бросаю деньги, что успела снять по дороге, на стол. Там их достаточно, это все мои сбережения, я их откладывала для Васьки — вдруг она не пройдёт на бюджет, не оставлю же я свою любимую сестренку без образования и будущего.

И да, я не стану уподобляться своему отцу, не хочу брать этот грех на душу, поэтому… Пусть уходит.

Я просто хочу, чтобы наша с Васькой жизнь наладилась, чтобы мы уже перестали просыпаться со страхом и мыслью о том, что сегодня нам под дверь опять что-нибудь подкинут. И пока этот человек будет рядом, это невозможно.

Наверное, я должна заявить на него в органы, уверена, что на него найдётся много чего, вот только… не могу. Как-никак, кровные узы не дают мне этого сделать, да и мама бы сказала, что нельзя затмевать свой внутренний свет таким злом.

— Спасибо, дочь, вот это помогла… — папа довольно тянется к деньгам, а я понимаю, что больше не в силах оставаться рядом с ним.

Поэтому просто бегу прочь из нашей квартиры, оставляя его наедине со своим грехом.

Едва оказываюсь в подъезде, даю волю слезам — всхлипываю, чувствуя, что не могу дышать. Уже хочу спуститься вниз, но меня вдруг хватают сзади — чья-то широкая ладонь зажимает мне рот…

— Огонёк, тихо, не бойся, это я.