Свита короля (ЛП)

Очевидно, проблема была в обстановке.

— Чувствовал, — наконец нарушил молчание Миниярд.

— Пытаешься вспомнить чувство страха или то, каково это чувствовать вообще? — уточнил Нейл, но Эндрю не ответил. Джостен попробовал зайти с другой стороны. — Если тебе будет легче, ежегодно падает менее двадцати самолётов, и это не всегда из-за погоды. Иногда ошибаются пилоты. В любом случае, это быстрая смерть, я уверен.

Рука Эндрю замерла.

— Как его звали? — Он посмотрел на Нейла, но тот непонимающе нахмурился в ответ, поэтому Миниярд уточнил: — Твой отец.

Этот вопрос едва не выбил почву из-под ног. Нейл не хотел отвечать, не хотел, чтобы его имя повисло в воздухе между ними, но в их игре настала очередь Эндрю. Он не мог отказаться. Нейл попытался немного успокоиться: Эндрю не стал бы поднимать болезненную тему, если бы Нейл не начал провоцировать его. Успокоиться получалось не особо. Нейл обернулся в сторону Лисов, удостоверившись, что все они по-прежнему вне зоны слышимости, и всё равно неосознанно шагнул ближе.

— Нейтан, — наконец выдавил Джостен, — его зовут Нейтан.

— Ты не очень похож на Нейтана.

— Это и не моё имя, — согласился Нейл, сглотнув стоящий в горле ком. — Я Натаниэль.

Эндрю задержал на нём взгляд, а затем, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к окнам, где остальные смотрели на вылетающие и прилетающие самолёты. Нейл отшатнулся, нуждаясь в глотке свежего воздуха, чтобы собраться с мыслями и избавиться от холода, снова поселившегося где-то глубоко внутри.

— К слову о любимчиках, — начал Ники. — Ты в курсе, что после возвращения он сказал мне от силы слов десять, не больше? Я бы даже приревновал, если бы не боялся помереть в столь молодом возрасте. В любом случае, у нас до посадки ещё полно времени. Хочешь пойти с нами за кофе?

В итоге половина команды и несколько Лисичек отправились за кофе.

Они встали в очередь, и Нейл неосознанно перевёл взгляд на Эндрю, ожидая увидеть проявления нервозности или скрытого беспокойства. Возможно, Миниярд заметил внимание к себе, потому что на борт самолёта он поднялся с крайне скучающим выражением лица.