Развод, Новый год и прочие неприятности

И вместо того, чтобы привести меня в чувство и отрезвить, этот его стон пьянит ещё сильнее! И я уже не помню, почему нам нельзя... зачем я вырываюсь...

-Герман, - шепчу его имя, плавясь от того, как он целует и облизывает мою шею, спускаясь ниже... ниже... Как втягивает в рот по очереди соски... Как его вторая рука, подтягивая заодно и мою, раздвигает мои ноги... Как пальцы проходятся по мокрой плоти... Как бёдра мои дергаются навстречу этим бесстыжим пальцам... Как безумно мне хочется, чтобы он... Как, словно зная, что мне надо, его пальцы входят в меня с влажным пошлым звуком.

-Герман, нет, - пытаюсь сопротивляться. Дёргаю за наручник. - Ну, что ты...

-Дана! Надо... Понимаешь? Надо! И тише. У меня нога болит дико, - смеётся мне на ухо, устраиваясь сверху.

И да. Я позволяю себе думать сейчас о том, что не вырываюсь я исключительно потому, что боюсь причинить ему боль.

Но это, конечно, не так.

В мое лоно упирается большая бархатная головка, и я закатываю глаза в предвкушении. Я потом его убью, ладно?

Приподнимается на локтях.

Смотрит на меня.

Член дёргается там внизу, погружаясь чуть глубже. Я ахаю, хватая ртом воздух.

Встречаемся взглядами. И он медленно погружается до упора. И у меня внутри всё чуть болезненно растягивается и я пытаюсь сжаться на нём, чтобы до предела, до конца ощутить в себе...

Замирает на мгновение.

Я в каком-то диком восторге вижу, как теперь уже его глаза медленно закрываются, пряча поплывший взгляд. Я вижу румянец на его скулах. Его растрёпанные волосы.

Я так его люблю! Господи! Он же меня забрал! Я же думала, что больше уже никогда ничего не будет у нас! Но ОН. МЕНЯ. ЗАБРАЛ! И хрен с ними, с акциями! Мне всё равно ничего не нужно! Только бы он рядом был...

-Дана! - испуганно. - Ты плачешь? Я сделал тебе больно? Господи! Дан, я не хотел!

Дёргается, чтобы выйти из меня. Но я пальцами свободной руки вжимаюсь в его ягодицу, не позволяя. Проезжаюсь ногтями по коже.

И он сдаётся.

Покрывает поцелуями моё лицо.

Впиваюсь ногтями в его ягодицу, заставляя заполнить меня снова.

И он погружается. Сначала медленно. Потом разгоняется так, что кровать начинает ритмично и с силой биться в стену.

Наши стоны смешиваются. Скованные руки находят друг друга. Пальцы сплетаются... Царапаю его влажную от пота спину...