Зови меня своим именем (ЛП)

Чуть погодя он постучал в мою комнату, в обычную дверь, а не во французское окно. Что ж, этот вход теперь должен был навсегда остаться закрытым.

— Хочешь поговорить?"

"Я уже улегся в постель. На нем был свитер, и, казалось, он собирался пойти прогуляться. Оливер сел на самый край моей кровати. Он выглядел неловко, наверное, я выглядел точно так же, когда он съехал из этой комнаты.

— Возможно, я женюсь этой весной.

Новость ошеломила:

— Но ты ничего не говорил об этом.

— Ну, периодически к этому все и шло уже больше двух лет.

— Думаю, это замечательно.

Любая свадьба — это всегда замечательно. Я был счастлив за них, и моя широкая улыбка была почти что искренней, хотя чуть позже я осознал, что это не сулило нам ничего хорошего.

— Ты не против?

— Не будь глупцом, — ответил я. Повисла долгая пауза. — Ну теперь-то ты заберешься в постель?

Он взглянул на меня настороженно:

— Ненадолго. Но я не собираюсь что-либо делать.

Это прозвучала как обновленная и гораздо более изысканная версия «Может быть, позже».

— Как долго, ты думаешь, это будет продолжаться? — в вопросе послышалась сухая ирония.

— Недолго, я надеюсь.

Он поцеловал меня в губы, но это был не тот поцелуй, каким он впился в меня после Пасквино, вжав в стену у церкви Санта-Мария-дель-Анима. Я немедленно вспомнил вкус. Я никогда не понимал, как сильно я его любил и как сильно скучал, расставшись.

— Я не могу этого сделать, — сказал он, отшатнувшись.

— Я могу.

— Да, но я не могу, — должно быть, мой взгляд превратился в ледяные лезвия, потому что он вдруг понял, насколько я был зол в тот момент. — Я ничего не хотел бы сделать так сильно, как сорвать с тебя одежду и взять в последний раз. Но я не могу.

Я взял его лицо в свои ладони:

— Тогда тебе, может, лучше не задерживаться здесь.

— Я это уже выяснил.

— Как?

— По тому, как твой отец говорил. Тебе повезло. Мой отец отправил бы меня в исправительное учреждение.

Я посмотрел на него. Мне хотелось еще одного поцелуя.

Я должен был, мог и захватил его.

Следующим утром наши отношения официально стали прохладными.

Еще одна маленькая вещь случилась в ту неделю. Мы сидели в гостиной после обеда, пили кофе, когда отец принес большую папку из манильской бумаги.