Мое темное желание (ЛП)

— Они отменяют федеральные налоги?

Конечно, мне не везло так сильно.

Я родился в четвертый день четвертого месяца. Самое несчастливое число в китайской культуре.

На мандаринском диалекте четыре произносится как слово ""смерть"".

Уже то, что лекарство от моего физического отвращения к людям приземлилось головой вперед мне на колени, казалось нехарактерным ударом судьбы.

— Ну, не это желание. — Натали положила свой iPad на тележку, заняв руки сбором фарфоровой чаши для мытья посуды и поставила ее сверху.

Должно быть, с тех пор как я в последний раз проверял состояние современных знакомств, она фыркнула, не сумев сдержать набежавшую слезу.

Это было особенно жестокое наказание за мои грехи, что я должен был терпеть женские слезы, даже не получив киску.

Натали стала сжимать кулаки вокруг ручек тележки, ставя под сомнение их грузоподъемность.

— Констанс сказала, что сегодня к нам заедет девушка, и попросила показать ей все.

Она использовала пальцы в качестве кавычек, а ее нижняя губа скривилась в едва сдерживаемой гримасе.

Опять это.

Неужели мама не поняла, что свидания вслепую не работают после ""Плана Н""?

Я зарылся кончиками пальцев в веки, массируя их с тяжелым вздохом.

— Как зовут эту женщину?

Натали наморщила нос.

— Электра? Может, Экзотика?

— Эйлин.

Моя мать съела бы миску глазных яблок, прежде чем пытаться свести меня с женщиной по имени Экзотика.

— Да. Что-то вроде этого. Очень странное имя, как по мне.

Хорошо, что я этого не сделал.

— Когда мне ее ждать?

— В три часа.

Я мог бы попытаться угодить матери с помощью Эйлин. Даже если мне захочется умереть прежде, чем я это сделаю.

— Отлично. Впусти ее, когда она приедет. Я позабочусь об этом.

— Правда? Вы никогда не принимаете никого без приглашения.

Я не ответил Натали.

Она покачала головой, хмыкнув.

— Каждая женщина в этом почтовом индексе умерла бы, чтобы получить ваше внимание, а вы только на свою мать смотрите. Какая ирония.

— Следите за языком, мисс Михайлова, если не хотите потерять работу.

Натали так и осталась стоять посреди комнаты, словно неуместный предмет мебели, который ты вынужден держать, потому что его подарил тебе близкий родственник.