Мое темное желание (ЛП)

Я изо всех сил старалась не расплакаться.

Мне так не хватало его, и не потому, что он был лучшим отцом, а потому, что он был единственным человеком в моем углу.

Это было отстойно. Одиночество, которое я чувствовала после его смерти, прилипло ко мне, как латексное платье.

Иногда я закрывала глаза и боролась с постоянным приливом одиночества, проматываю наши с папой самые ранние воспоминания.

В последнее время это становилось все труднее. Воспоминания были паршивым бывшим. Когда хочешь, чтобы они ушли, они остаются.

Когда хочешь, чтобы они ушли — они остаются. Когда хочешь, чтобы они были здесь — они уходят.

Вера отпрянула от вешалки с одеждой и обняла себя за плечи.

— А он вкладывал все свои силы и время в твое фехтование. Мы всегда были на втором месте. Он болел за тебя на всех соревнованиях, которые ты когда-либо проводила, но никогда не приходил на балетные концерты Табби или матчи Регины по пиклболу.

Сейчас было не время указывать на то, что они обе провалились в своих ремеслах и продержались всего три секунды.

Всю балетную карьеру Табби можно было свести к одному трехминутному домашнему видео, на котором она снялась в роли елки в ""Щелкунчике"". Эта роль не требовала от нее движения.

Более того, она поощряла неподвижность.

— Ты хотела, чтобы он отдал меня, когда моя мать оставила меня у его двери. — Я прижала к груди одну из папиных толстовок, которую она выбросила. — Твою жестокость нельзя оправдать.

— Да, это так. — Глаза Веры встретились с моими. Она стояла высокая, гордая и безапелляционная. — Ты была здоровым ребенком. Тебе не было и месяца. Ты нашла бы прекрасную семью, которая удочерила бы тебя, где тебе не пришлось бы бороться за внимание. Я пыталась сделать тебе одолжение. Ты не подходила для приемной семьи.

— О. Ничего себе. — Я покачала головой и горько усмехнулась. — Ты не просто так это сказала.

Но, конечно же, сказала.

У Веры Баллантайн не было границ.

Я распахнула дверь, махнув рукой на образовавшуюся в ней полость.

— Убирайся из моей комнаты.

Вера подошла ко мне и ткнулась своим лицом в мое.

— Не оспаривай завещание, Фэрроу.

— Это не настоящее завещание.

Ее лицо было так близко к моему, что я могла видеть ярость, плескавшуюся в ее налитых кровью глазах.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он оставил бы мне бизнес.

И кулон тоже.

Тот, который я получу от Зака, несмотря ни на что.