Как проиграть в любви (ЛП)

— И все, что мне нужно сделать, чтобы вернуться в твое расположение, это сделать тебе массаж спины?

— Массаж плеч то, что надо. Я буду любить тебя вечно.

Я буду любить тебя вечно…

Я дрожу, отводя взгляд, чтобы он не видел, какое воздействие его голос оказывает на мои девичьи части тела, и устраиваюсь на диване так, чтобы занять оптимальное положение для массажа плеч.

— Да? — Парень скептически поднимает брови. — Ты действительно собираешься сделать мне массаж?

— Конечно, почему бы и нет?

Даллас не теряет времени, сбрасывает с себя мой пушистый девчачий халат, обнажая верхнюю часть туловища.

— Ни один приличный массаж не делается через слой одежды.

Он позволяет пушистой ткани собраться у него на талии.

Я смотрю на его спину, блуждая взглядом по упругим мышцам, напряженным трапециям и дельтоидам — все эти термины я выучила летом, когда ходила на занятия по биологии в старших классах, чтобы получить зачет по естественным наукам.

Взгляд блуждают дальше на юг.

— На тебе есть трусы? — Я с любопытством разглядываю его поясницу, в частности, нижнюю часть тела.

— Нет, они еще сохнут. Надеюсь, ты не возражаешь, что я повесил их в ванной на карниз для душевой занавески."

"Я медленно киваю, приковав взгляд к гладкой плоскости мышц его спины.

— Эм… нет, все в порядке.

Он шевелит плечами.

— А теперь массаж спины…

— О, боже, ты хуже всех.

— Может, я и худший, но мне чертовски больно, и я верну услугу.

Он вернет услугу? Это меня веселит.

— Ты сделаешь мне массаж? Почему ты сразу не сказал?

Не уверенная, куда деть руки, я нацеливаюсь на его лопатки и медленно опускаю их на его кожу.

Его горячую, гладкую кожу…

Его толстую, сильную шею…

Парень недавно был у парикмахера, темные волосы аккуратно подстрижены.

Большими пальцами начинаю разминать основание. Надавливаю так сильно, как только могу, снова и снова, пока не устаю. Затем меняю положение, расплющивая ладони и вдавливая их в его позвоночник.

Вверх.

Вниз.

Даллас стонет.

— Разве у вас нет тренеров или еще кого-нибудь, кто должен это делать?

Он кивает головой.

— Ага. Но ни один из них не такой милый, как ты.

Милая?

Ха.

Чушь.

— Мы оба знаем, что я не милая.

— Возможно, нет, но только потому, что у тебя еще не было возможности стать такой. Ты еще не потеряла бдительность.

Бдительность? Что за чушь?

— У меня нет никакой бдительности.

— Конечно, есть. У всех есть, а твоя просто ждет, когда кто-нибудь снова нагадит тебе, как нагадил Диего.