Сверкающая надежда (ЛП)

Я бросил спортивную сумку перед шкафом, устроился на своем старом кожаном диване, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Я никогда не признавался в этом никому, кроме Луны, но мне было очень больно осознавать, что моему отцу наплевать на все, что я делаю или чего уже добился.

Он всегда внушал мне, что мое увлечение хоккеем — полная чушь и пустая трата времени.

Он не видел меня на льду годами.

То, что папа неоднократно говорил мне, что ему это неинтересно и что мне не нужно даже заводить разговор о хоккее, всегда было ударом в живот.

Папа так и не удосужился прийти ни на одну из моих игр.

Он до сих пор не знает, как называлась моя команда, не говоря уже о моем заднем номере.

Я ненавидел отца за это.

Иногда мне казалось, что я каким-то образом ищу утешения во всех девчонках, которые прилипали к моей заднице, особенно после игр. В то время как некоторые парни из моей команды уезжали домой с девушками или родителями праздновать победу, я исчезал с девушкой у нее дома, потому что не трахался в машине.

До вчерашнего дня.

В мою дверь постучали, и я услышал, как она приоткрылась.

— Уэс? — Прошептала Луна.

— Мгм.

Луна закрыла дверь, и я услышал ее легкие шаги по деревянному полу.

— Почему у тебя не горит свет?

Я тихонько всхлипнул, пытаясь подавить слезы в присутствии Луны, поэтому я просто не ответил ей. Для меня было ново, что кто-то заботится обо мне, кто-то присматривает за мной после того, как мой отец постоянно говорил всякую чушь.

Этим кем-то теперь была Луна.

Иначе мама всегда утешала меня или останавливала папу от подобных высказываний, но теперь ее не было рядом.

Я не знал, где она сейчас, но я перестал пытаться связаться с ней, потому что никогда не получал ответа от мамы. Я все еще прислонялся к спинке дивана с закрытыми глазами, но почувствовал, как подушка рядом со мной опустилась. Я почувствовал, как Луна зацепилась своей рукой за мою и прижалась к ней, вытянув ноги.

— Ты ведь знаешь, что то, что говорит твой отец, неправда? — тихо спросила Луна, — и что он — осел.

На моих губах появилась несколько принужденная ухмылка.

Я не мог вымолвить ни слова.

Мне было неловко проявлять столько эмоций и слабости, и я только учился справляться с этим и понимать, что показывать свои чувства — это нормально.

В присутствии отца мне всегда хотелось быть сильным и показать ему, что его слова годами отскакивали от моего тела, как камни.

В Луне было так много того, что я ценил.