Сверкающая надежда (ЛП)

Так оно и было, и только на мгновение, потому что я не думаю, что какао может исправить треснувшее сердце. Я приложила нижнюю губу к ободку чашки и слегка подула на шоколадно-коричневую жидкость, прежде чем осторожно отпить глоток.

— Секс был хотя бы хорошим?

— Ария!

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Что? Может быть, в генах Синклеров заложено, что секс не просто хороший. — Сказала она, сгорбив плечи, и по ее выражению лица было видно, что она сосредоточилась на том, чтобы не рассмеяться.

Я подняла листовку, лежавшую на груде каталогов и журналов.

Она также начала продавать книги.

Здесь, в кафе, стояла маленькая старая телефонная будка, в которую каждый мог положить книгу и обменять ее на новую.

Ария как-то рассказала мне, что раньше кафе в кампусе управляла пожилая женщина. Я не успела познакомиться с ней, но в старших классах Ария часто бывала здесь из-за своего отца, тренера Хендерсона.

Судя по тому, как Ария говорила о ней, я полагала, что они были очень близки.

Она всегда говорила о том, что помогает ей во второй половине дня после окончания школы, потому что пожилая женщина со временем уже не могла ходить без ходунков.

На ходунках всегда висела обезьянка, сшитая из носков, которую с тех пор повесили сюда вместе с фотографией, так как в прошлом году в апреле она скончалась.

Я бы хотела ежедневно говорить ей, как я горжусь ею.

Флаер был синего цвета, на нем темно-синим курсивом был написан заголовок «Country Night», а на букве «C», висела ковбойская шляпа.

— Мы должны пойти туда.

— А?

Ария посмотрела через прилавок, когда я протянула ей флаер.

— Мы должны пойти туда. — Повторила я свою фразу.

— Это то, что я хотела услышать.

— Ты специально его туда положила?

— Конечно.

Я соскользнула с барного стула и достала из подсобки свой фартук, который висел на крючке под табличкой с моим именем. Мы обе встали за стойку и принялись резать фрукты, делать сэндвичи и украшать кексы, что отвлекло меня.

Мысль о том, что сегодня меня не будет дома, тоже была приятной.

Лэндон постучал в стеклянную дверь, прислонился к ней лбом и помахал нам рукой.

— Я поняла.