Бог Разрушения (ЛП)

Она высвобождается из моих объятий и смотрит на меня с эпическим хмурым видом.

— Ты не имела права этого делать. И что это были за извинения от моего имени? Ты выставляешь меня сукой.

— Ты можешь справиться с этим сама, без моей помощи, — я склоняю голову набок. — Кроме того, ты просто слишком защищалась, чтобы скрыть свою настоящую реакцию. Почему ты шпионила за Ильей и почему у тебя покраснели щеки?

Ее губы приоткрываются, и она сильно краснеет, прежде чем топнуть каблуком Hermes по земле с детским нетерпением.

— Как будто я стала бы обращать на этого неудачника хоть какое-то внимание. Я просто присматривала за Джереми, потому что он собирается стать моим будущим мужем.

Я бросаю взгляд «ага», и она впадает в бешенство, пытаясь убедить меня – и, вероятно, саму себя – в том, что я была неправа.

Она не понимает, что чем больше она защищает свою метафорическую позицию, тем менее правдоподобно это звучит.

Когда я продолжаю пялиться на нее, она притворяется, что ей поступил важный звонок, и выбегает из комнаты, как будто у нее горит задница.

Может быть, это потому, что мы близнецы, но Майя более читабельна, чем компьютерные шахматы. Хотя иногда с ней забавно возиться, на этот раз она действительно взволнована настолько, что не может сэкономить время, поэтому я оставляю ее в покое.

Нужно проверить, готов ли ужин. Я умираю с голоду, и мне нужна доза калорий.

Конечно же, Николаю не удалось уснуть. Он развалился в гостиной, все еще полуголый, и слушает Гарета.

Джереми, Илья и Килл направляются к столу и зовут всех за собой.

Мой брат щелкает Гарета по лбу, чтобы он заткнулся, затем бьет его головой и тащит в столовую.

Майи и след простыл.

Я достаю свой телефон, чтобы позвонить ей, но она уже спешит из патио.

Она избегает моего взгляда и проносится мимо меня в столовую. Я, прищурившись, смотрю ей в спину. С ней что-то не так, и мне нужно выяснить, что.

Я собираюсь присоединиться к ним, когда мой телефон вибрирует у меня в руке. Я бы проигнорировала это, но затем мельком вижу имя человека, который отказывается быть проигнорированным ни при каких обстоятельствах.

Не помогает и то, что я весь день была занята, просто чтобы не думать о том, что может прийти в голову его ущербному разуму.

Повелитель Дьявола:Я снаружи.

Я читаю текст и наклоняю голову. Это все? Он провел весь день, занимаясь черт знает чем только для того, чтобы сказать, что он снаружи?

Повелитель Дьявола:Это было приглашение прийти и повидаться со мной, если ты не поняла.