Бог Разрушения (ЛП)

Хотя он не сможет удовлетворить тебя так, как мой, я уверен, ты переживешь понижение рейтинга.

— Ты такой придурок.

— Одержимость моим членом не внесет тебя в список десяти его любимых людей. К счастью, его не заводят отчаянные дырочки, — я закрываю дверь студии у нее перед носом и делаю пометку попросить уборщика больше не давать ей ключи.

Будет нелегко болтать с его членом, потому что Нила явно соблазнила его.

Мужчины, как правило, руководствуются своими низшими частями тела, и, хотя я принадлежу к позорному полу, но не разделяю их бессмысленных животных инстинктов.

Секс, как и все в жизни – это игра власти. Средство взять то, что я хочу, и свалить.

Точно так же, как прошлой ночью.

«Тогда почему ты хотел остаться после этого, Лэн?» – шепчет голос в моей голове, который, как я думал, я убил за его богохульные предложения.

«Чтобы получить больше от моей музы, – отвечаю я в ответ – мысленно, конечно, потому что я не сумасшедший. – О, прости. У тебя ее нет, поэтому ты не знаешь, что это значит.

Вот он и замолчал.

Отлично.

Надеюсь, он задохнется от сентиментальной ерунды, которую носит как талисман.

Я собираюсь покинуть студию, чтобы осуществить свой следующий дьявольский план, который может включать, а может и не включать в себя некую готическую Барби, когда мой телефон вибрирует на рабочем столе.

В ближайшее время я не получу награду «Сын года», но обычно я не игнорирую мамины звонки.

Я с усмешкой отвечаю на видеозвонок.

— Доброе утро самой прекрасной королеве.

Мама смеется, ее лицо сияет. Мы с Брэном унаследовали форму ее глаз, в то время как у Глин ее строение лица.

Астрид К. Кинг, согласно подписи к ее картинам, является причиной того, что у всех нас троих есть художественные гены, хотя у меня они самые сильные, смешанные с примесью хаоса.

Вскоре она прищуривает глаза.

— Почему ты умасливаешь меня первым делом с утра? Ты что-то скрываешь?

— Может быть, просто тот факт, что ты лучшая мама на свете?

Она снова смеется.

С моими родителями легко иметь дело, потому что я просто даю волю своему внутреннему мальчику, который действительно ценит их.

Хотя мама немного лучше отца. Он, по какой-то причине, все еще держит обиду за то, что я толкал Брэна и называл Глин ненужной, когда мы были детьми.

Поэтому я решил притворяться, что люблю их до смерти, и это, кажется, творит чудеса.

— Прекрати, серьезно, — она приходит в себя. — Мы давно не разговаривали.