Бог Разрушения (ЛП)

— И все же, малыш, я умудрилась устроить тебе освежающую ванну из свиной крови, — я мило улыбаюсь, сопоставляя его дикую энергию со своей.

— Однажды.

— Я могу сделать это дважды, если ты не свалишь ко всем чертям от меня и моей семьи.

— Твои провокации заводят, поэтому, если ты не в настроении встать на колени и подавиться моим членом, я бы посоветовал тебе воздержаться от таких небрежных поступков.

Он указывает на маленькую складку у себя в штанах в качестве яркого доказательства своих слов. У меня такое чувство, будто мои щеки вспыхнули.

— Ты больной ублюдок.

— Все так говорят. Не будь частью стада. Это скучно и бессмысленно.

— Ты когда-нибудь думал, что, если все говорят одно и то же, то в этом есть доля правды?

— Определенно нет. Все склонны застревать в нейротипичном, пустом цикле, к которому я, к счастью, не принадлежу.

Я делаю паузу, мой разум возвращается к тем временам, когда все эти психотерапевты пытались сделать из меня нормального человека. А я отказывалась подчиниться.

Мне чертовски ненавистны терапевты и их отношение «лучше тебя». Мне ненавистно то, чувство в их присутствии – словно я маленькая, ненормальная и не подхожу обществу.

Возможно, Лэндон чувствует то же самое, когда сталкивается с миром из-за того, что его разум устроен иначе?

Ненавидя себя за то, что подумала о его точке зрения даже на мгновение, я свирепо смотрю на него.

— Мы закончили?

— Далеко нет. Мы даже не начали.

— Ты сказал мне пойти с тобой, и я выполнила свою часть сделки.

— Пока что нет, — он открывает машину. — Я тебя кое-куда отвезу.

— С чего ты взял, что я куда-то поеду с тобой?

Он, кажется, разочарован, поскольку выглядит скучающим.

— Я думал, ты умнее. Не заставляй меня ставить тебе ультиматум. Мы уже пробовали, и для тебя это не совсем хорошо кончилось.

Я собираюсь разнести голову этому ублюдку и посмотреть, как он истекает кровью до смерти.

Но откладываю эту мысль на другой день и говорю с фальшивой насмешкой:

— Мне жаль тебя.

— Жаль?

— Ты можешь преуспеть, только угрожая и выдвигая ультиматумы. Должно быть, так грустно быть тобой.

— Напротив, власть над толпой вызывает эйфорию, — его вызывающе великолепная улыбка остается на месте, когда он выставляет подбородок вперед. — Садись в машину.

— Не хочу.

— Мне похуй. Должно быть, так грустно быть тобой, — повторяет он мои слова с этой чертовой улыбкой, которую у меня так и хочется стереть с его лица.