Прости, но я ухожу (СИ)

И тем самым делаю за Вадика и Юлю их работу, хотя они и сами готовы на меня навешать гору причин, по которым только я виновна в произошедшем.

- У нас ничего не было! - проговорил Миронов. - И быть не может! О чем я Юле и сказал. Но она не отступает - постоянно заводит разговоры в сети… Я стараюсь ей не отвечать.

Сжав виски пальцами, я помассировала их в бесплодной попытке избавиться от морока, который сейчас затуманил голову.

- Артем, я не знаю, что мне со всем этим делать, - призналась, посмотрев на отца Лены.

Миронов протянул руку и погладил меня по ладони. Этот простой бесхитростный жест чуть не превратил меня в кисель. Захотелось рыдать…

- Я тоже не знаю, что делать, Глаша. Но приехал, чтобы сказать простую вещь - я с тобой. И выбирать сторону Вадима и Лели точно не стану.

Болезненно улыбнувшись, я кивнула и, понимая, что даже простого разговора ни о чем мне хватит для того, чтобы переключить на него свои эмоции, спросила:

- Тогда, может, чаю?

*

Леля плакала, и от вида того, как кривилось ее милое и любимое лицо, Вадиму хотелось рвать и метать.

А сейчас, когда они приехали с этого чертового дня рождения, она и вовсе разрыдалась и стала расхаживать по квартире, которую он снял для них. Говорила, что она все испортила, и ничем нельзя было унять ее волнений.

Сам же Куденков испытывал эйфорию от того, что с Глашей все разрешилось. И что теперь перед ним раскинулись лишь перспективы счастливой жизни с той, кто занимал все его мысли. А вскоре их и вовсе должно было стать трое. И уж этого ребенка он точно сможет полюбить, в отличие от приемного.

- Ты плохо себя чувствуешь? - всполошился он. - Я же предлагал поехать на УЗИ после твоего падения с лестницы. Почему ты отказываешься?"

"Он ходил за ней туда-сюда, пытался схватить за руку и прижать к себе, но Леля сначала позволяла ему это сделать, а потом вырывалась и продолжала свои метания.

- Я пойду к своему врачу завтра! - ответила она.

- Но это не рационально. Малыш мог пострадать! - с нажимом сказал Куденков.